Кофейня «Маленький дракон» - Амна Тахир Куреши

Эйден задумчиво хмыкнул, и они продолжили есть, болтая обо всем на свете. Сафира ощутила прилив сил, и ей стало гораздо лучше.

Когда она доела, Эйден забрал тарелки и отнес их на кухню. Расслабившись наконец, он огляделся.

Сафира стеснялась своей квартиры: обстановка была немного хаотичная, устаревшая, потому что она развесила все украшения Нани-Ма, сохранив их даже когда продала старый дом и переехала в квартиру над кафе. Нани-Ма хранила старинные предметы искусства и декора в стиле Могольской империи, но Эйден рассматривал их с интересом.

Он обошел комнату и, остановившись перед рисунком в рамке, улыбнулся.

– Твоя работа? – спросил он, вновь на нее глядя.

– Каюсь. – Сафира сняла Искорку с колен, поднялась и подошла к нему. Драконенок побежал за ней и встал между ними, пока они рассматривали рисунок. Она нарисовала его еще ребенком. Изобразила себя верхом на драконе – она всегда любила драконов.

Нани-Ма вставила его в рамку, а Сафира повесила на стену, но не в дань уважения своим художественным способностям, а потому, что так чувствовала, будто Нани-Ма все еще здесь, подбадривает Сафиру и говорит, что все мечты достижимы. В мире, в котором летают драконы, нет ничего недосягаемого.

У Сафиры на глаза навернулись слезы, и она смахнула их.

– Это тоже ты сделала? – спросил Эйден, проходя чуть дальше. Она пошла за ним, будто они в художественной галерее.

Рядом с рисунком дракона висела еще одна работа в рамке, которую Сафира сделала десять лет спустя.

– Да, – ответила она. На рисунке была изображена витрина с надписью «Кафе “Маленький дракон”» большими печатными буквами. Ее нынешнее кафе выглядело совсем иначе, но сама идея и название остались. – Еще подростком, – пояснила Сафира. – Спустя несколько месяцев после того, как я начала работать в своем первом кафе, и тогда меня впервые посетила мысль открыть собственное заведение.

Эйден в восторге повернулся в ней.

– Сафира, ты осуществила свою мечту! Я так горжусь тобой и надеюсь, что ты тоже.

У Сафиры запылало лицо.

– Наверное, я так поглощена происходящим, что не имела возможности собой гордиться.

– Тогда воспользуйся моментом прямо сейчас и проникнись гордостью за все, чего ты добилась. Даже если кафе не преуспеет еще больше, если оно прогорит, ты все равно очень многого достигла. У тебя получилось.

Она не думала об этом в таком ключе. Сафира так упорно старалась поддерживать кафе на плаву, добиться успеха, что даже не задумывалась, сколь многого достигла. Глядя теперь на рисунок, которому уже десять лет, она поняла, что Эйден прав.

– Да, у меня получилось!

Она смогла. Осуществила свою мечту.

Даже если большего добиться не удастся, она воплотила сюжет своего рисунка в реальность. Порой Сафира утопала в водовороте дел и забывала перевести дух, и она была признательна Эйдену за то, что напомнил ей об этом. Ей это было необходимо.

– Жаль, Нани-Ма этого не видит, – сказала Сафира, и ее глаза снова заблестели от слез. – Не видит все это.

Она посмотрела на Эйдена, затем на Искорку. Нани-Ма они бы понравились, особенно Эйден. Сафира так ясно представила их встречу, что этот образ отозвался пронзительной болью в груди, ведь это никогда не случится.

– Соболезную твоей утрате, – сказал Эйден.

– Спасибо, – ответила она и снова присела. Он присоединился к ней, и Сафира глубоко вздохнула. – Прошло уже больше года, а боль не стихает. – Она помолчала, глядя на него. – Уверена, ты это понимаешь.

Эйден кивнул.

– Мы с Дэнни были близки, но виделись не каждый день. Порой он пропадал на работе на целую неделю, поэтому поначалу мне удавалось обманывать себя, будто я скоро увижу его снова, будто на самом деле он ушел не навсегда.

– Первое время я тоже так делала, – сказала Сафира, положив подушку себе на колени. – Забывала, что бабушки не стало, и порой думала, когда что-то случалось: «О, Нани-Ма будет рада об этом услышать, нужно позвонить ей», а потом вспоминала, что ее больше нет и я не могу ей позвонить. И тогда чувство потери обрушивалось на меня с новой силой.

– Потом ты постепенно начинаешь жить, несмотря на горе, и привыкаешь к нему, – тихо признался Эйден, а затем вздохнул. – Не знаю, что хуже: скорбь или привыкание.

– Поначалу было больно даже думать о ней, тем более говорить, поэтому я старалась этого не делать, а потом чувствовала себя виноватой, будто забывала ее, – сказала Сафира, теребя край подушки. – Но теперь самая страшная боль позади, и я люблю вспоминать о бабушке.

– У меня то же самое, – поделился он. – Теперь, когда скорбь поутихла, я всегда думаю о Дэнни, когда случается что-то, над чем он посмеялся бы, или слышу его остроумный ответ в голове.

– Я тоже слышу голос Нани-Ма! – с улыбкой сказала Сафира. – В кафе я ощущаю особенную связь с ней, потому что именно благодаря бабушке я смогла осуществить эту мечту. Нани-Ма взяла с меня обещание, что я создам его – потому я и хотела, чтобы оно стало успешным и я смогла сохранить связь с ней. В каком-то смысле кажется, будто я превращаю скорбь в любовь и могу сберечь ее наследие через это кафе.

– Это чудесно, – сказал Эйден. – В целом я могу это понять и понимаю, почему Дэнни оставил мне драконье яйцо. Будто хотел гарантировать, что у меня сохранится его частичка, даже после смерти. – Он помолчал. – Я хочу воздать брату по справедливости, и мне кажется, что теперь я на это способен. Я чувствую связь с Искоркой, особенно с тех пор, как мы стали сближаться, и все благодаря тебе, Сафира.

– Ой, да я не делаю ничего особенного, – смутилась она.

– Нет, делаешь, – возразил он. – Я разозлился на родителей, когда они вывели драконенка, потому что не хотел им заниматься. Но я понимаю, зачем они это делали и каким неблагодарным я был. Ты помогла мне это осознать. Пускай моя семья бывает порой слишком властной и бесцеремонной, у них добрые намерения, они хорошие люди.

– Мне это нравится, – сказала Сафира. – Даже если иногда они раздражают, это дар божий.

Его большая, замечательная семья, которой у Сафиры не было, но она почувствовала себя ее частью, когда пошла с ним на семейный ужин.

– Ты права. – Эйден посмотрел на часы и встал. – Уже поздно, – заметил он. – Возьми завтра выходной, чтобы отдохнуть хорошенько. Нельзя допустить, чтобы ты выгорела. Кстати об огне –