Капкан Бешеного - Мария Зайцева

дура, и что нихрена никто меня слушать не будет. Но я видела, что боится! Я такой кайф поймала, ты не представляешь! Аж внутри все дрожало! Я поняла, что это мой шанс свалить и надо им пользоваться. И я пригрозила, что все файлы в случае, если со мной что-то случится, зальются в сеть автоматом. И письма отправятся, куда надо. И что сейчас уйду и больше порог не переступлю. И чтоб он обо мне просто забыл. С контрактами, гонораром и именем пусть что хочет, делает. Я это все ненавижу.

Фух. Ну вот и все. Договорила. Практически.

Демид не мешает мне выдыхать. Слышу только, как щелкает зажигалка. Мне хочется посмотреть, как он курит.

Мне нравится на него смотреть.

Но… Сейчас страшно.

Я не оправдываюсь, мне не в чем. Я хотела жить и выживала, как умела. Но я точно знаю, как относятся такие мужчины, как он, к таким, какой я стала… То есть, чуть не стала. Грязные истории никому не нравятся. И мужчины, даже если сами по уши запачканы, не терпят такое от своих женщин.

Но я — не его женщина.

В том-то и прелесть ситуации.

Глава 30. Демид. Прелесть ситуации

А ведь я знаю про эти сходняки. И про многие другие тоже. Я вообще много чего знаю. Возраст такой, дебилом незнающим быть стыдно.

Но как-то… Никогда не смотрел на происходящее с другой стороны.

Давно еще, когда только начались наши веселые пляски с законом, по молодости и куражу много чего было. В том числе и такое, о чем вспоминать стремно сейчас. Оправдывает только, что тогда время было такое. И мы, полностью отмороженные молодые дебилы, попробовавшие первого живого мяса, крови хлебнувшие, этому времени соответствовали.

Тогда как-то все было налегке… Наверно, потому что и наша жизнь копейки стоила.

Когда вспоминаю, сколько раз мог глупо погибнуть в бесчисленных тупейших стрелах, каждая из которых в любой момент могла превратиться в кровавое побоище. Просто так. Без повода. Или из-за совершенно левого повода, вообще выеденного яйца не стоящего…

Как только живой остался?

Живучесть моя выручала, да еще гибкость. И умение чуять опасность. Не всем так свезло, да…

Витька Каменный, братишка, так и лег на одной из таких стрелок… Чего делили мы тогда? Херню какую-то. То ли район, то ли ларек очередной… Не особо четко помнится.

Последний раз я это все вспоминал, когда Геньке и его другу, сыну, кстати, Витьки, невероятно, до спазма в сердце, похожему на своего батю, рассказывал и показывал архивные фотки наших гулянок. Тогда надо было по делу. А так не стал бы прошлое ворошить.

Но хорошо, что поворошил.

Благодаря этому ворошению, еще один мой друг юности, Виталик Большой, нашел свою дочку. Та еще Санта-Барбара, конечно, чего только в жизни не бывает…

Я закрыл тему моего прошлого, как далекого, так и не особо, и вот кто знал, что оно опять выплывет, чтоб меня долбануть?

Моя анимешечка, хрупкая тонкая девочка, сидит в кресле, ногу на ногу положила, сжалась вся, словно защищаясь от меня, закрываясь. И не понимает, что я ее читаю. Легко очень.

Она, все же, мелкая еще, чтоб со мной тягаться в вопросах интуиции и считывания собеседника. У меня волчье чутье.

И сейчас я вижу, что ей страшно. И стыдно. И тяжело это все вспоминать.

Она уверена, что я про нее как-то буду плохо думать.

Из-за чего, глупышка?

Из-за того, что ты выжить пыталась? И делала для этого все возможное? Я ведь в курсе, что не всегда такие вечерухи заканчивались хорошо.

И знаю, что среди людей, собирающихся там, много извратов, тварей, любителей унижать, живое мясо жрать, блядь!

Я это все знаю!

Потому и не ходок на такие развлечения. Хотя звали. И много раз.

Особенно, когда вернулся в большой бизнес с периферии, начал забирать обратно то, что принадлежало мне в Питере и Москве.

Конечно, сложно пришлось, времени-то прошло много, но меня помнили те, кому надо. И где надо. И меня поддержали те, кто мне должен. И кто просто меня знал еще с далеких времен бурной молодости.

Большой сильно помог тогда.

Его слово много значит. И не только там, в Карелии.

Так что я вернулся удачно.

И, само собой, меня приняли в местную тусовку. Попытались принять, вернее. Но я еще когда уяснил, что принимают у нас, да и не только у нас, везде, наверно, через привязку. Общим блудом, компроматом, если сдуру подставишься в незнакомом месте, делами сомнительными, кумовством. Или кровью.

Я эти схемы накрепко запомнил.

И считывал сразу же.

Потому никому ничего не обломилось.

Но я же не в вакууме существую, и некоторые из моих партнеров, моих многочисленных знакомых, люди, примерно одного уровня со мной, любили и до сих пор любят проводить время на всяких «типа» закрытых мероприятиях для избранных. И часто под коньячок делятся впечатлениями. Надуваясь от ощущения собственной значимости, не понимая, что все они уже на крючке. Что, стоит один раз в таком замазаться, и все, ты попадаешь в списки, мать его, эпштейна. И неизвестно, в какой момент это дерьмо рванет. Но сто процентов, это будет очень и очень не вовремя.

Так что ничего нового мне моя девочка не рассказала.

Я бы даже, наверно, удивился, если б она, после стольких лет в этой сфере, осталась безгрешной и чистой, как младенец. Я бы тогда сильно задумался. И зарядил СБ искать подвох.

Потому что в сказки не верю уже давно.

Нет, сейчас-то я тоже все проверю, но только на предмет возможного компромата на Ирину. Чтоб его убрать, к херам.

Но это будет потом.

Позже.

А сейчас я смотрю на напряженную, готовую ко всему девчонку и прикидываю, как дальше поступить.

Надо эту тему с ее продюсером закрывать, тут без вариантов.

Но для начала — вытащить анимешку из эмоционального ступора. И заодно хорошо бы понять, чего она хочет. Не конкретно сейчас, потому что сейчас-то понятно: утешения и безопасности. А вот дальше…

Что ей надо от этой жизни?

Вопрос сложный, но есть у меня ощущение, что Ирина на него даст ответ.

Она, внезапно, оказалась куда сложней, чем я изначально думал.

И мое отношение в ней тоже… Сложнее.

Настолько, что мне понадобится время, чтоб в нем разобраться.

И делать это я буду, однозначно, не сейчас.

А сейчас… Надо закрыть вопрос.

— После этого… Как скоро он появился снова?