Капкан Бешеного - Мария Зайцева

— Ой, завали. Сам, можно подумать, лучше. — Я злюсь, потому что слова Большого имеют под собой некоторое основание. И от злости кусаю в ответ, — сам-то как там с мелкой докторшей? Поиграл?

— А вот теперь ты завали, — голос Большого становится все больше похожим на рычание. Да, разбудил я все же медведя… — Не твое дело.

— Как и у тебя — не твоё. — Так же резко отвечаю я, — за контакт спасибо. По вопросу слияния мне сегодня-завтра уже доки пришлют. И мы с тобой все порешаем.

— Хорошо, — чувствуется, что Большой еще не успокоился, рокот такой в горле. Кого другого испугал бы, я просто напрягся. Но ничего, все будет нормально.

Большой — мужик отходчивый. Разорвет на части и успокоится. Подобреет.

А вот я — нихуя.

Я злой и память у меня хорошая.

Потому и надо сразу всяких тварей щемить, а то потом во вкус войду, излишне разозлившись… Беда будет.

Глава 32. Мы на одной волне

Вера Зотова смотрит на меня скептически, но без злости. Спокойно, словно вещь, которую надо купить и использовать как можно чаще, больше и выгодней, изучает с ног до головы.

Затем вздыхает, переводит взгляд на человека, сидящего рядом со мной.

— Витя, ты уверен?

— Вполне, Вер.

Витя Шамаев, известный в узких кругах человек, способный за деньги достать все и всех, поправляет очки в модной оправе, стоящие больше, чем весь его остальной прикид, кладет ногу на ногу.

Я сижу спокойно, и взгляд Веры тоже спокойно встречаю.

Мне Демид сказал, чтоб я не волновалась.

Я и не волнуюсь.

Даже если ничего не получится, и Вера меня не возьмет, то… И фиг с ней.

Мне это не особенно нужно.

Мне и без того хорошо.

Все, что сейчас происходит — инициатива Демида. И я на нее не рассчитывала, когда рассказывала ему про себя и Конюховского.

Я вообще ни на что не рассчитывала. Даже на понимание.

Просто… Мне казалось, что надо, чтоб Демид знал о моем прошлом. Не важно, как долго мы еще будем вместе, насколько мы останемся близки… Но ему я не захотела врать. И скрывать ничего не захотела.

Вот такая блажь вполне уже опытной, обжегшейся о жизнь женщины.

Помню, как после моих откровений, проснувшись на следующее утро в кровати Демида и не застав его рядом, я чуть было не заплакала.

Почему-то.

Это было странным, учитывая, что я ему наговорила, насколько искренней была. Он в моменте повел себя, как настоящий мужчина, каким он, собственно, и был. Утешил, успокоил, спать уложил.

И большего я не должна бы желать.

Не должна ждать, что он останется со мной, что захочет продолжить наши непонятные отношения…

Не должна.

Но ждала, оказывается.

И расстроилась, что его не было рядом. Это показалось мне плохим признаком.

Причин пустоты в постели могло быть миллион: Демид уехал на работу, завтракает, по телефону разговаривает… Решил, что наши отношения надо закончить. Что я слишком проблемная.

Мне сразу представились именно последние две, и стало горько.

Но плакать я не стала, так, носом хлюпнула, и все.

Закрыла лицо руками, прячась от солнечных лучей, не по-апрельски ярких.

В этой позе меня Демид и застал.

Я его увидела, только когда уже надо мной стоял, медленно стягивая с плеч тяжелый халат и изучая меня, погруженную в глубочайшую скорбь, внимательно и очень даже плотоядно.

— Люблю, когда женщина страдает, — сказал он, легко скользнув ко мне и навалившись всем своим весом, — это придает сексу оттенок аристократизма.

— Я не страдаю, — покривила я душой, не отрывая взгляда от его светлых острых глаз в лучиках морщинок. Эти морщинки придавали ему столько брутальности и огня, сколько никакие бицепсы и шикарные прессы не придадут никогда молодым парням. — Я просто… От солнца закрываюсь.

— Да? — Демид наклонился, провел носом по моему виску, шумно вдохнул, — а жаль… Я хотел поаристократить…

— А теперь? — он был горячий, несмотря на холодный кончик носа. Похоже, на улице сидел опять, на террасе. И табаком от него пахло, невероятно привлекательно. Захотелось лизнуть холодную кожу скулы. И я не стала отказывать себе в этом удовольствии.

— А тепер-рь… — его голос стал ниже, раскатистей, и я поняла, что мой маневр не прошел впустую. Понравилось ему. — Теперь придется просто грубо развратничать.

— Какой ужас… — я не сопротивлялась, когда он неожиданно откинул одеяло, полностью распаковывая меня из него, и сел на колени. Провел обеими ладонями по моей груди, накрыл полностью ее, потискал, грубовато, жестко даже, затем ниже, по животу… Нырнул под ягодицы пальцами, подтягивая меня ближе. Его член, очень даже не маленький, особенно на контрасте со мной, очень даже мелкой, выглядел… угрожающе. Прямо такая вот существенная угроза, да… Я не могла оторвать взгляд от него. Не моргала даже, кажется. И губы непроизвольно облизывала. Просто так, ни на что не намекая… Ну ладно, намекая. Хотелось. Так, что внутри все ломить начало. Удивительный мужчина. Ласкает, словно принуждает. А я завожусь дико.

— Вот я тоже думаю, ужас… — Демид задумчиво пожамкал меня за попу, подстраивая поудобней. Небрежно провел пальцами по всей длине члена, раз, другой… Я только смотрела завороженно. Самая офигенная прелюдия в моей жизни. И самая эффективная. — Никакой романтики, да?

С этими словами он приподнял меня и вошел. Не резко, но как-то очень… доминантно, да. Неотвратимо.

Я лишь ахнула, да в пояснице прогнулась сильней, чтоб получить тот, самый вкусный, самый острый угол проникновения, от которого искры из глаз!

— Смотри на меня, анимешка, — приказал Демид, все это время внимательно изучавший мою реакцию на свои действия, — смотри. Мне нравится, как ты ресницы распахиваешь. Удивленно… — он погрузился до упора, я вскрикнула, закинула руки за голову. Не специально, но ему понравилось, судя по прищуренному взгляду. Член внутри меня двинулся на выход. Ме-е-едленно… О-о-о, как медленно… Демид смотрел вниз, туда, где наши тела соединялись, и выражение лица его было бесстрастно внимательным, — так, словно ты не ожидала того, что дальше будет… — его голос начал чуть подхрипывать, тягуче, сексуально до мурашек. Чуть ли не секуальней, чем то, что он со мной делал…

Я смотрела на то, как сокращаются мышцы на каменном даже на вид животе, ощущала, как двигается член во мне, слушала, как мой любовник рассказывает своим невероятным голосом, что именно он видит, как его заводит мое лицо, мой взгляд, моя беспомощность… Идеальное комбо. Боже, идеальное…

Мне кажется, я кончила чуть ли не после третьего толчка.

И потом только