Капкан Бешеного - Мария Зайцева

на поводу у моего продюсера, теряю себя. Пока я занималась тем… чем, на самом деле не хотела, мои слушатели, люди, которые пришли ко мне, на меня, на мои песни, перестали меня слушать. Мой продюсер говорил, что это ерунда, и что эти уйдут, придут другие. Вопрос рекламы и популярности. И я поверила. Зря. Опыт показал, что опираться надо на тех, кто видит именно тебя, кто с тобой на одной волне. И я именно это буду делать теперь. По сути, мне не важен проект…

Витя что-то мычит рядом, но я упрямо продолжаю, глядя в глаза женщине, которая, как мне кажется, должна меня понять.

— Мне хочется, чтоб мои песни услышало больше народа, это да. Но жертвовать собой ради этого я не буду. Больше никогда.

— Ну что же… — Зотова откидывается на спинку кресла, гасит сигарету, — я тебя услышала, девочка. Ты же понимаешь, что неуправляемая пешка мне не нужна?

— Я не пешка, — отвечаю я ей, — я уже давно могу ходить в любом направлении.

— Смело.

— Нет, не смело, — говорю я, — это правда. Я за нее дорого заплатила.

— Ну… А если завтра твой спонсор найдет тебе замену? Что будешь говорить? — щурится азартно Зотова.

— Ничего, — пожимаю я плечами, — у нас свобода волеизъявления. Я свободна уйти. И свободна остаться.

— А вот тут ты заблуждаешься, девочка, — вздыхает Зотова, — мужчины иногда так расставляют капканы, что и не замечаешь. Пока не осознаешь, что выхода больше нет.

Глава 34. Бешеный. Продуктивно и на доброжелательной ноте

— Не особо хорош твой мальчик.

Я поднимаю бокал с коньяком, задумчиво изучаю его цвет и фактуру. Хороший Реми, выдержка тоже ничего.

— Вот как? — мои слова хозяину ресторана не нравятся, тон выдает прямо. Обиделся. Но ничего, он с Большим дружит уже долго и явно привык к тому, что не все в окружении жопу лижут. Тем более, те, кто по уровню не ниже. Это как минимум. Я — не ниже.

Просто сфера другая.

У меня, на самом деле, не так много знакомых именно в госаппарате. В бизнесе, в полиции, в военке — да. А вот от чиновников бог оберегал.

И потому в нашу первую встречу мы с Юрием друг к другу принюхивались, словно два зверя разных видов. Хищник, опасный зубами, когтями и натурой своей безумной и жестокой. И кто-то типа мощного зубра, или буйвола, к которому, в его убийственной неукротимой ярости, не всякий хищник решится подойти.

Разные, но одинаково опасные зверюги.

Мы нашли общий язык тогда, в нашу первую встречу.

Большой помог.

Его рекомендации, которым я верил. И Юрий, похоже, тоже верил.

Потому разговор получился.

Юрий при мне набрал своего знакомого, человека, про которого он сказал, что тот может вообще все.

Витю Шамаева.

И отдал меня с моей анимешкой в его руки.

И вот теперь, после первой встречи и последовавших за ней мероприятий, дающих кое-какую надежду на правильное развитие событий, Юрий меня пригласил к себе в гости. Не в дом, конечно, а в ресторан, один из самых пафосных в Москве. Официально он ему, само собой, не принадлежит, но по факту — его.

Меня принимают в приват-кабинете, угощают всем, чем положено угощать дорогого гостя, короче говоря, причин для паники и напряга я пока не наблюдаю. Но осознаю, что имеется проблема.

Раз Юрий сам инициировал встречу.

И проблема явно по моей проблеме.

А, вроде как, Ирина вчера была довольна. Делилась итогами разговора с этой их монстрой шоу-биза, Верой Зотовой. Такая простая русская фамилия. Полно однофамильцев по России.

Министр просвещения, например, у нас тоже Зотов…

Связать одно с другим? Не-не… Мы не до такой степени бесстрашные.

Но понятно, что, если Зотова даст добро, то девочка моя получит все, чего так сильно хотела.

А я получу небольшую отсрочку для формирования более-менее приемлемого плана мести.

Потому что просто убрать тварь, угрожавшую Ирине, легко. Для всех.

И для него, в том числе.

А я такого не люблю.

Зачем мне, чтоб тварям было легко? Не-е-ет… Твари должны получать сполна. Долго, с чувством, с толком, с расстановкой.

Чтоб до самого последнего нерва проняло. Чтоб каждую секунду своей жизни, превратившейся благодаря мне в ад на земле, вспоминали о том, чем это заслужили. И дико жалели, что когда-то посмели перейти мне дорогу.

На мой взгляд, такое отношение — и есть высшая справедливость. А все, кто мне расскажет про прощение и не уподобление своим врагам просто пойдут нахуй. Дружными лицемерными рядами.

Потому что про всепрощение и совесть легко говорить, глядя на ситуацию со стороны. А вот когда внутри…

Ну, короче, понятно, что прозвище мое — не только за бешеный нрав. А еще и за бешеную упертость в достижении своих целей.

Мои враги десять раз думают, прежде, чем вообще посмотреть в мою сторону.

Хотя, в последнее время я чуть-чуть расслабился… И сразу же появились желающие на этом поиграть.

Непуганные идиоты, во времена моей молодости, когда я на стрелки гонял и нарабатывал авторитет Бешеного Лиса, еще памперсы пачкали. А потом выросли, и все истории про прежние веселые годы воспринимали, как страшилки старых мудаков, которым пора на кладбище ползти… Ну что же, все имеют право ошибаться… И я тоже. Имею права на их ошибки.

Юрий про меня наверняка все знает. Мы примерно одного возраста, и у него тоже свое прошлое, проведенное в тяжелейших и не менее кровопролитных, чем мои, административных боях. На тех местах, докуда он добрался, случайных людей не бывает.

И потому мы разговариваем на равных.

И потому я могу ему высказать.

— Да, — киваю я, — Зотова, конечно, это хороший вариант, но я планировал без лишних прокладок.

— Зотова, значит… — Юрий задумчиво щурится на лежащую в пепельнице сигару. Да, мы, блядь, пьем коньяк и курим сигары. Как в кино. Цирк, да и только. — Ну, что же… Это было понятно. Я думаю, что она сделает все, что от нее будет зависеть, но тут проблема в другом…

Он делает паузу, но я не пользуюсь. Играть в вопросы ответы… Да ладно, давно уже прошли этот уровень.

Просто терпеливо жду, пока он раздуплится. Проблема есть. Сейчас узнаю, какая, и буду решать.

Ловлю себя в этот момент на такой странном ощущении… Моя анимешка сейчас словно на второй план отходит.

Нет, она, конечно, первична, и я желаю ей сделать приятное. И компенсировать тот треш, что происходил в ее жизни все эти годы.

В конце