Капкан Бешеного - Мария Зайцева

Боже, когда я уже научусь быть нормальной?

Когда летать перестану?

У меня же море проблем!

А я…

Да ни одному мужику такая проблемная дура не нужна! Всему предел есть…

— Вот, попей, — перед моим лицом появляется бутылочка с водой.

Тонкие пальчики с длинными разноцветными ногтями с хрустом скручивают пробку.

Поднимаю взгляд.

«Проект» Конюховского…

Глава 37. "Проект" Конюховского

Рассматриваю ее, не спеша брать бутылку.

Красивая.

И, кажется, моложе меня. Совсем девочка. А еще мне зря показалось, что она чистокровная азиатка. Теперь, когда она так близко, становится очевидным, что азии в ней не больше четверти. Глаза светлые очень, радужка прямо голубая. И овал лица тоже больше европейский. Не удивлюсь, если у нее и волосы светлые, а эта прическа — лишь имидж.

Она тоже меня изучает, внимательно так.

И вот, может, я дура полная, доверчивая овечка и прочее, но… Нет от нее негатива! Не чувствую совсем! А вот интерес, причем, доброжелательный такой интерес — явно ощутим.

Но бутылку, все же, не беру.

И она, усмехнувшись, кивает понимающе:

— Боишься? Правильно. Не такая дура, значит, как говорили…

И, пока я охреневаю от откровенности, продолжает:

— Но я ничего не хочу тебе сделать. Просто воды предлагаю. Она обычная, я ее вон оттуда взяла, — кивает на столик, где стоят бутылочки с водой и легкими закусками. — Иди сама возьми, если опасаешься.

— Спасибо, — я выдыхаю, осознав, что совершенно неожиданно для себя зашла в тихую истерику.

Проклятый Конюховский!

Он все же на меня воздействует!

Никак не получается быть спокойной, когда он рядом. Расшатывает на раз-два!

Это очень неприятная новость, потому что я была уверена, что давно уже имунна к этой твари.

Оказывается, нет!

Иду к столику, беру закрытую бутылочку с водой, пью.

«Проект» Конюховского идет следом, смотрит на меня внимательно, чуть щурится:

— Ты слишком близко все к сердцу принимаешь. Так нельзя.

— Мне не нужны советы, — сухо отвечаю я, отворачиваясь.

Мне неприятно, что она так легко меня считала. Получается, что я — вообще беззащитна.

Пока сидела себе, словно мышь в норе, никуда не лезла, а я ведь, по сути, никуда и не лезла, хотя даже того, что делала, казалось сверх уже. Очень смелой себя считала, самостоятельной такой…

А на деле, стоило выползти… И все.

Растерялась, распереживалась, испугалась.

И очень остро сейчас чувствую отсутствие Демида за спиной. Оказывается, уже привыкла к тому, что он рядом, молчаливый, спокойный. Железобетонный. Хищный зверь, оскаленной пастью отпугивающий всех падальщиков.

Если бы он был тут, со мной, Конюховский десятой дорогой обходил бы!

Это получается, я вообще ничто?

И никто?

Сначала за спиной Конюховского сидела, радовалась еще, дурочка, что все так хорошо, так офигенно даже получается!

Потом забилась в нору, каким-то чудом там не сдохла… Хотя попытки были, блин!

И ведь понимала, что не справляюсь! Не тяну это все, весь этот гребанный мир!

Если бы тянула, то не нашел бы меня Демид в таком состоянии!

Я бы просто в это все не свалилась!

И вот теперь он решает мои проблемы.

А я радостно ему это позволяю.

В очередной раз.

Напротив меня зеркало в полумраке коридора. И мое отражение — бледное, напряженное лицо, глаза, слишком темные в этом освещении.

А рядом — моя светлая радужная копия. Мое прошлое, легкое и лучистое.

Вот только взгляд у нее — не мой прежний, наивный и восторженный. У нового «проекта» Конюховского взгляд понимающий. Слишком даже.

Серьезный.

С небольшой долей иронии, словно она знает про меня что-то такое, чего я даже не знаю.

И… Это мой порыв, о котором я пожалею. Точно пожалею.

И хрен с ним!

Смотрю на нее, новый проект моего бывшего любовника, и говорю тихо:

— Уходи от него.

Она моргает удивленно, потом усмехается. Тоже понимающе.

И мне кажется, что она неправильно меня понимает, потому тороплюсь объяснить:

— Он… Он не такой, каким кажется! Он тебя обманет и продаст.

— Как тебя? — перебивает она меня совершенно спокойным тоном.

— Да… — теряюсь я, — да. Он… Ты подписывала что-то?

— Что-то, — кивает она.

— Черт… Попробуй свой экземпляр к юристам отнести, — взволнованно начинаю говорить я, — а вообще… Просто уходи от него! Уходи, пока не поздно!

— А если поздно? — с интересом спрашивает она, и на лице вообще нет тревоги. Она не воспринимает меня всерьез!

Совершенно!

Слишком молоденькая, чтоб поверить, что с ней что-то плохое случится!

— Ты… Ты… — я не могу выговорить, не могу вопрос задать.

И не сейчас это надо делать, блин! Не в такой обстановке говорить! Я вообще про такое не могу говорить, с Демидом это была мучительная акция!

— Ты не волнуйся, — она неожиданно кладет руку мне на плечо, — я все понимаю. Ты жалеешь о том, что он тебя бросил. Но так бывает. Не расстраивайся. Я слышала твои песни новые. Ты отлично выстрелишь, я думаю.

— Подожди, я не про это хочу…

Но она уже разворачивается и уходит.

Ее короткая пышная юбочка, сверкнув розовым, исчезает за поворотом.

А я так и остаюсь стоять с раскрытым ртом и полным пониманием того, что сейчас упустила единственный шанс хоть как-то помочь этой девочке.

Потому что овца косноязычная!

Я бегу следом, но в этот момент меня перехватывает менеджер проекта и тащит с ругательствами на сцену. Моя очередь выступать на репетиции.

И все время, пока я, чисто на автомате, открываю рот под фонограмму, в голове крутятся панические мысли о том, что я опять ничего не могу сделать. И никого не могу спасти.

Сама.

Сама не могу!

А Демид… Демид может!

Надо попросить!

Он приедет за мной, и я попрошу! И пофиг, как это будет выглядеть!

Глава 38. Попросить Демида

— Как репетиция? — Демид, отмахнувшись от водителя, сам открывает мне дверь и усаживает на заднее сиденье.

Пока обходит машину и садится, я пытаюсь сформулировать в голове хотя бы первые предложения своей речи. И вообще, прикидываю, с чего начать.

С разговора с Конюховским?

Или с его «проекта»?

С возможных моих проблем с налогами?

Боже, я — жалкая.

Человек весь день работал, приехал за мной, чтоб время вместе провести, а я… Сразу проблемами его гружу.

— Все хорошо, — улыбаюсь я, надеясь, что не чересчур уж нарочито радостно. Переигрываю всегда в процессе. — Как у тебя?

— Как обычно, — он чуть пожимает плечами, откидывается на сиденье, так, чтоб меня лучше видеть, осматривает, прищурившись. И после паузы