Сорок оттенков свободы - Диана Эванс

— Это дом, — сказал Максим.

Он открыл дверь и Катя вошла. Остановилась в прихожей, оглядываясь.

— Здесь пахнет цветами, — сказала она.

— Это Вера, — сказал Максим. — Она везде расставляет цветы.

— Красиво, — сказала Катя.

Она прошла в гостиную, остановилась у окна. Смотрела на сад, на туи и фонтан, который тихо журчал в углу.

— Здесь хорошо, — сказала она.

— Здесь твой дом, — сказала я. — Теперь он и твой.

Она повернулась ко мне. В её глазах стояли слёзы.

— Навсегда? — спросила она.

— Навсегда.

Она бросилась ко мне, обняла и крепко прижалась. Я чувствовала её маленькое тело, доверие, её любовь, которая только начиналась.

— Спасибо, — прошептала она.

Я гладила её по голове и плакала. Максим обнял нас обеих и мы стояли так — трое, в нашем доме и новой жизни, которая только начиналась.

Катя быстро привыкла.

Она оказалась умной, любопытной и очень смышленной. Она задавала тысячу вопросов в день, а мы с Максимом наперегонки отвечали. Она любила рисовать, собирать цветы в саду, смотреть мультики по вечерам.

Алина приехала знакомиться через неделю. Я волновалась — как они поладят? Катя была застенчивой с новыми людьми.

Но Алина приехала с подарками — куклой, которую Катя сразу полюбила, и книжкой, которую они читали вместе весь вечер.

— Ты хорошая, — сказала Катя Алине перед сном.

— Ты тоже, — сказала Алина.

— Ты будешь приходить?

— Буду.

— Честно?

— Честно.

Катя обняла её, и я смотрела на них и чувствовала, как сердце переполняется.

— Она чудесная, — сказала Алина, когда мы остались одни. — Вы с Максимом молодцы.

— Спасибо.

— Мам, я горжусь тобой.

— Чем?

— Всем. Ты не побоялась и выбрала себя. А теперь ты даёшь счастье другим.

Я обняла её, обняла свою взрослую дочь, которая когда-то была такой же маленькой, как Катя.

— Я люблю тебя, — сказала я.

— Я тоже тебя люблю, мам.

Эпилог

Эпилог

Годовщина нашего знакомства наступила незаметно.

Я не считала дни, я просто жила с Максимом и Катей. С нашим рестораном, который открылся месяц назад и сразу стал популярным. И нашим домом, который стал домом для троих.

Утром Максим сказал: «Сегодня вечером у нас планы».

— Какие? — спросила я.

— Сюрприз.

— Я не люблю сюрпризы.

— Этот понравится.

Он уехал по делам, а я осталась с Катей. Мы рисовали, гуляли в саду, пекли пирог — тот самый, с вишней, который я когда-то пекла для Алины. Катя месила тесто, пачкалась в муке и смеялась.

— Мама, — сказала она.

Я замерла. Она впервые назвала меня мамой.

— Да, Катя?

— Я тебя люблю.

Я прижала её к себе, чувствуя, как слёзы текут по щекам.

— Я тебя тоже люблю, дочка.

Вечером приехала няня — девушка, которую мы наняли, чтобы иногда выходить вдвоём. Катя сначала не хотела отпускать нас, но потом согласилась, когда я пообещала привезти ей новую книжку.

Максим ждал в машине. Он был в рубашке, без пиджака и выглядел так, что у меня перехватывало дыхание.

— Ты красивая, — сказал он, когда я села.

— Ты тоже.

— Тогда поехали. Тебя ждет шикарнейший сюрприз.

Мы ехали за город. Я смотрела в окно на сосны, которые мелькали за стеклом, и узнавала дорогу.

— Мы едем в тот дом? — спросила я.

— Угадала.

— Зачем?

— Увидишь.

Дом стоял на опушке леса, как и в прошлый раз. Но сейчас на террасе горели огни, стоял стол, накрытый белой скатертью, горели свечи.

— Ты всё это устроил? — спросила я.

— Не я. Мы попросили Киру помочь. Она любит такие вещи.

Мы поднялись на террасу. Стол был накрыт на двоих, рядом играла музыка, та самая, что звучала на свадьбе, когда мы танцевали в первый раз.

— Помнишь? — спросил он.

— Помню. Я тогда боялась, что все смотрят.

— А теперь?

— А теперь мне всё равно.

Он улыбнулся.

— Садись.

Мы сели. Он налил шампанское, поднял бокал.

— За нас, — сказал он. — За этот год.

— За нас.

Мы выпили. Я смотрела на него, огни, лес за его спиной, и чувствовала, как внутри меня растёт что-то огромное, тёплое, невыразимое.

— Вера, — сказал он. — Я хочу тебе кое-что показать.

Он достал из-под стола коробку. Белую, с лентой. Я подумала, что там кольцо, и сердце забилось быстрее.

— Открой, — сказал он.

Я развязала ленту, открыла крышку.

Внутри лежал альбом. Толстый, в кожаном переплёте, с тиснёной надписью: «Наша жизнь».

Я открыла его.

Первая страница — наше фото со свадьбы. Мы танцуем, а я смотрю на него и на моём лице улыбка. Та самая, первая.

Дальше — фото за фото. Мы в его квартире, я готовлю, он стоит рядом и мешает. Мы в горах, на вершине, обнявшись. Мы на стройке ресторана, в касках, грязные, но счастливые. Мы с Катей в первый день, как привезли её домой. Катя рисует, смеётся и спит, обняв Пушу.

Я листала и плакала. Слёзы текли по щекам, и я не вытирала их.

— Это… — я не могла говорить.

— Это наша жизнь, — сказал он. — Год. Самый лучший год в моей жизни.

Я закрыла альбом, прижала к груди.

— Максим, — сказала я. — Я не знаю, что сказать.

— Ничего не говори, просто будь здесь.

Он встал и протянул руку.

— Потанцуем?

Я взяла его руку. Мы вышли на середину террасы и он обнял меня. Медленная музыка, свечи, лес за спиной. Всё как тогда и совсем не так.

— Помнишь, я боялась? — сказала я.

— Помню.

— Я боялась, что это сон и ты исчезнешь. Что я проснусь и снова буду одна.

— А теперь?

Я положила голову ему на плечо и медленно закрыла глаза.

— Теперь я знаю, что это реальность. Моя реальность и самая настоящая любовь.

Он прижал меня крепче.

— Вера, — сказал он.

— Да?

— Я хочу, чтобы ты знала. Ты — самое лучшее, что случилось в моей жизни. Ты сделала меня счастливым, научила меня любить и дала мне дом, семью и дочь. Ты дала мне всё.

— Ты