Здесь, но не сейчас - Андрей Волковский

Отовсюду послышались крики, пронзительно завопил ребёнок.

Николай, застыв от ужаса, смотрел, как тут и там вспыхивают драки. Люди бились яростно и беспощадно: кому-то отдавили ногу, кого-то пихнули, кого-то взбесила чужая причёска или парфюм — любой повод годился, чтобы ударить, вцепиться в волосы, выплеснуть раздражение.

Оттолкнув продавцов, голодные хватали пирожки, самсу, шаурму и пожирали, пачкая лица, руки и одежду. Запускали руки в контейнеры с мороженым и поедали его, облизывая пальцы.

Но основная масса крушила витрины. Звенело стекло, люди вопили, хватали желанные пылесосы и телефоны, куртки и джинсы, толкались и волокли добытое прочь.

Искажённые яростью гримасы. Кровь из рассечённых бровей и разбитых носов. Гомон и визг.

Ритмичная музычка. Ритмичные вспышки искусственного света.

Иногда в одичавшей толпе мелькало испуганное лицо человека, не охваченного общим безумием, и от этого становилось ещё страшнее.

— Петя, надо... — Николай оглянулся, но Петра рядом не было.

Где же он? А, вот знакомая красная куртка и светлые джинсы — Пётр целеустремлённо двигался к фуд-тракам, решительно расталкивая мешающихся людей.

Волна мигрени заставила Николая съёжиться. В глазах потемнело, в правом виске завибрировала медленно накаляющаяся спица.

В трёх шагах от Николая какая-то парочка самозабвенно предавалась любовным утехам, не обращая внимания ни на шарахнувшуся в сторону бабульку, ни на стягивающего штаны усмехающегося мужика бомжеватого вида.

Люди, лишённые самоконтроля, оказались гораздо хуже, чем полагал Николай.

Он еле сдержал тошноту и побежал за Петькой. Пётр видел, как подключали не рекомендованный бесперебойник, значит, знает, где можно выключить это безумие.

Головная боль нарастала, но он велел себе не раскисать. Не сейчас. Потом, когда всё закончится, можно будет наглотаться обезболивающих, забраться под одеяло и жаловаться себе на жизнь. Или отрубиться и продрыхнуть сутки. Или напиться.

Николай старался не смотреть по сторонам и не оглядываться на крики. Под ноги ему упала пожилая женщина с окровавленной головой. Он оступился, пытаясь не задеть её ногой. Выровнялся, протянул руку:

— Давайте я помогу...

Женщина вскочила с удивительной прытью, злобно покосилась на него и ринулась в толпу.

Господи, что же мы наделали?!

— Петя, Петь, пошли — надо вырубить эту хреновину.

— Дай пожрать! — отмахнулся тот. — Я со вчера голодный. Ночевал тут, между прочим, пока ты прохлаждался. Лентяй!

Николай удивлённо уставился на ломящегося к прилавкам Петра. Впрочем, на удивление времени нет: наверное, Петька прав, и он, Николай, так себе коллега и бизнес-партнёр, но разберутся они с этим потом.

Пётр съездил в челюсть какому-то неповоротливому мужику, мешавшему пройти. Мужик осел на асфальт, а Петька выхватил шаурму из рук взлохмаченной девчонки. Та взвизгнула и попыталась вернуть еду, но Петька с силой толкнул её и вцепился зубами в лаваш. Николай сунул руку в карман, выудил мятую пятисотку и шагнул к упавшей девчонке.

— Вот, возьмите. Купите что-нибудь другое...

Девчонка подскочила, схватила деньги и живо шмыгнула в толпу.

Пётр прочавкал что-то неодобрительное, но Николай ухватил его за рукав и поволок в сторону.

— Где выключатель “Мотиватора”?

Пётр, жмурясь от удовольствия, дожевал очередной кусок и ответил:

— В комнате охраны, на втором этаже. Там, за спортоварами.

Махнул рукой в сторону ТРЦ и продолжил есть.

— Пошли со мной, — потянул его Николай и добавил:

— Там внутри фуд-корт.

Пётр дожевал шаурму и одобрительно кивнул, явно воодушевившись идеей продолжить трапезу.

Раздался звон стекла. Николай отпрянул и глянул вверх. С третьего этажа рухнул манкен, затем ещё один. В разбитом окне показалась спина человека, но его живо втащили обратно.

— Идём!

Николай на всякий случай пригнулся — мало ли, что ещё прилетит? — и шагнул ко входу, готовясь прорываться с боем.

— Эй, — Петька невежливо потянул его за ворот куртки, — там же запасной вход есть, дубина!

Они долго-долго проходили через беснующуюся толпу. К счастью, нарочно остановить их никто не пытался, но пришлось обойти две масштабные драки, одну оргию и что-то совершенно безобразное с воем, уханьем, повизгиваниями и странными шлепками. Туда Николай решил не смотреть ни в коем случае.

Раз Петру пришлось подраться, но нападающий был то ли пьян, то ли накурен и быстро стушевался.

А Николай старался не рехнуться от боли в виске и криков вокруг.

У запасного входа никого не было. У двери валялась чья-то шапка, спутанные наушники, обёртка от шоколадного батончика и одинокий кроссовок.

— Жрать охота! — проворчал Петька, наваливаясь на дверь.

Та оказалась не заперта, и Пётр чуть не грохнулся на пол коридора.

Внутри здания слышались отдалённые вопли и возня.

— Я пойду пиццу заточу. Или бургер. Или всё! — он глянул на Николая горящими глазами. — Работает, Колян! Я за жрачку счас убить готов! Значит, всё работает! Работает! Озолотимся, Колька!

Он засмеялся.

— Петь, надо в комнату охраны...

— Тебе надо — ты и иди, — перебил Петька. — За углом лестница, на второй этаж поднимись и иди направо. За спорттоварами серая дверь.

Он развернулся и почти побежал в сторону криков.

Наверное, оттуда пахло едой, но Николай не чувствовал. В коридоре световых вспышек не было, зато музыка слышалась гораздо отчётливее.

“Тут должна быть аптека...” — вяло подумал Николай.

Должна быть, да. На четвёртом и в подвале, если он правильно помнил план здания. Пока ты туда дойдёшь. Пока найдёшь обезболивающее. За него, возможно, ещё и драться придётся. А в это время люди будут калечить друг друга. Обжираться до изнеможения. Сношаться с кем попало.

Николай поплёлся к лестнице.

Давай, давай, ступенька, ещё одна. Ещё. Ты можешь! Ты вообще многое можешь: вот придумал же “Мотиватор”! Молодчина же, мегамозг хренов!

Но я не знал, что будет вот так...

А должен был!

Нет, это, наверное, Петькины доработки...

Это эффект толпы, идиот!

...Он вдруг понял, что сидит на ступеньках, сжав голову руками и уткнувшись носом в колени.

Вставай, идиот!

Нет, я не могу...

Вставай! Там люди дохнут!

Они не люди...

А кто виноват?! Ну!

Я виноват...

Николай поднялся, хватаясь за стену.

Голова обещала взорваться изнутри. Правый глаз почти не видел. Звуки раздавались словно из-под воды. Только назойливая музыка ритмично била по мозгам.

Николая вырвало горькой желчью. Он чуть не упал в мутную мерзкую лужу, но повис на перилах. Слегка отдышался и побрёл в открытую дверь второго этажа.

Где-то вдалеке кто-то смеялся как ненормальный. Кто-то стонал еле слышно. Кто-то, кажется, пел.

Но Николай нашёл взглядом спортивные костюмы и плёлся к ним, как