Лавочник с молнией в кармане. Том 2 - Борис Владимирович Романовский

твою душу. Как ты сам заметил, он слегка не в себе. И думаю, Кровавый Император уже давно забыл о жалкой букашке, над которой его люди проводили опыты с янтаритом. Вряд ли он станет отказывать мне в такой незначительной просьбе, как освобождение твоей души.

Эдмунд вздрогнул после моих слов и слегка поёжился. В его взгляде я видел лёгкий испуг, но в то же время в нём разгоралась надежда. Он явно что-то сейчас усиленно обдумывал. А затем пробормотал:

— Одна бусина есть у меня в коллекции, ещё три — в Соборе. Остальные семь… Я слышал, что у царя Парсиды в короне есть такая. Говорят, ещё две где-то в Альбионе.

Я не сдержался и приподнял брови от удивления. Собор, царь Парсиды, Альбион… Собрать эти жемчужины будет ой как нелегко.

Старик, неправильно поняв мою реакцию, сказал:

— Много лет назад я горел желанием собрать чётки Просветителя полностью и искал бусины по всему миру. Одну из трёх… лунных жемчужин, как ты их назвал, Собору продал я.

Он снова опустил взгляд на кольцо и нахмурился.

— Я никак не успею за отпущенное мне время собрать все двенадцать бусин. — Он прищурился, посмотрел на меня. — Я предлагаю тебе сделку. Не думаю, что Мясник хочет собрать чётки полностью — вероятно, это невозможно, некоторые бусины были уничтожены. Я помогу тебе добыть ещё три жемчужины. А взамен ты обратишься к Мяснику, и тот аннулирует мой контракт.

Мне понадобилась пара секунд на обдумывание. Я, покачав головой, сказал:

— Этого мало. Давай шесть жемчужин.

Я лишь хотел выиграть время.

— Шесть слишком много, — помрачнел он. — Я не успею. Четыре.

— Пять, — бросил я.

Старик замешкался.

— Четыре, — он снова покачал головой. — Их я смогу достать, но не пять.

Мне очень хотелось ему сказать, что, если он не успеет их достать, это будет самым лучшим для меня исходом.

— Пять, — настаивал я. — Вместе с моей будет шесть, это половина чёток. Всего с пятью лунными жемчужинами я не посмею обращаться с просьбами к Кровавому Императору.

Эдмунд сжал зубы и медленно кивнул.

— Хорошо. Но знай: если ты меня обманешь, я использую всё влияние, которое накопил за эти десятки лет, и уничтожу не только тебя и твою семью, но и всех, кто с тобой контактировал.

Эдмунд Гразе смотрел мне в глаза, и сейчас я видел перед собой не того сломленного человека, каким его запомнил. На меня смотрел безжалостный монстр, психопат — человек, у которого руки по локоть в крови. Не знаю, сколько людей погибло по его вине, но явно не один десяток, а возможно, даже и не одна сотня.

Я усмехнулся и сказал:

— Ты смеешь угрожать мне? Знай своё место, Эдмунд.

Хоть я и говорил такие слова, но при этом с трудом сдерживал дрожь в голосе. На самом деле мне было по-настоящему страшно, ведь я понимал, что старик выполнит свою угрозу. Именно это меня и пугало. Не потому, что я боялся за себя — в первую очередь я подумал про Витьку и других детей.

— Значит, мы поняли друг друга, — произнёс Эдмунд. — Тогда мне тут больше делать нечего.

— Забери с собой инквизиторов, — бросил я. — Они нервируют мою семью.

Эдмунд хмыкнул и произнёс:

— Ты просишь ещё одну услугу.

— Я тебе уже говорил, что инквизиция не несёт для нас никакой угрозы.

— Да, но ты же не хочешь афишировать свою связь с Мясником? — Эдмунд прищурился, глядя на меня. — Не хочешь использовать свои ресурсы и раскрываться перед фракцией Творца. Иначе они бы даже не сунулись сюда. Ты явно действуешь втайне от Понтифика.

Я молча смотрел на него, осмысливая сказанные им слова.

Так, и что ответить? Я вообще не понял, причём тут фракция Творца и Понтифик. Надо сказать что-то абстрактное, но грозное, к чему нельзя прикопаться.

Несколько раз прокрутив в голове ответ, я медленно произнёс:

— Такова воля Янтарного Императора. И не тебе идти против него.

Эдмунд напрягся, а затем, скривившись, кивнул.

— Хорошо, я уберу инквизиторов.

Мы оба направились в зал. По пути я лихорадочно переваривал его слова. Фракция Творца, Понтифик, Мясник…

В главном зале Эдмунд подошёл к главному инквизитору и произнёс:

— Семья Ричи чиста.

Инквизитор нахмурился и посмотрел на Эдмунда.

— Я поговорю с экзархом Клавдием, — произнёс старик, прямо глядя в выпуклые глаза инквизитора.

Тут к Эдмунду подошёл горбун, о котором я успел забыть. Инквизитор вздрогнул, взглянув на него. Интересная реакция. Горбун явно непростая личность.

А затем пучеглаз медленно кивнул и произнёс:

— Я вам верю.

Затем он повернулся, оглядел семью Ричи и бросил:

— Все обвинения сняты, вы чисты. Уходим.

После чего быстро направился на выход из зала. Инквизиторы последовали за ним, как и Эдмунд с горбуном. Не прошло и нескольких секунд, как мы остались одни.

— Артур, я не понимаю… — нахмурилась Шарлотта. — Почему этот старик был уверен, что семье Ричи ничего не грозит от инквизиции?

Я не ответил ей. Ко мне медленно подошёл бледный Готфрид.

— Внук мой, — пробормотал он. — Даже не представляю, как ты это сделал, но спасибо тебе.

Старик вдруг крепко меня обнял.

— Спасибо. Ты спаситель нашей семьи.

Я вздохнул и устало произнёс:

— Позволь мне поехать домой. За последнее время случилось слишком много всего. Я устал.

— Да, конечно, — он отпустил меня.

Готфрид искренне смотрел на меня, его глаза аж прослезились.

— Спасибо тебе, внук.

Тут к нему подошёл Виктор и хмуро спросил:

— О чём с тобой говорил Эдмунд?

— О делах, которые не касаются мира живых, — очень тихо произнёс я и взглянул в глаза Виктору. — Боюсь, вам не стоит лезть в дела вашего покровителя.

Виктор вздрогнул, его глаза расширились.

— Так и знал, — пробормотал Готфрид и слегка задрожал. — Так и знал…

Эх, сколько раз за последние полчаса я соврал?.. Аж на душе тошно. Но и другого выхода у меня не было. Или блефовать, или умереть вместе со всеми Ричи.

— Каспар, — я взглянул на старика. — Прошу, отвези меня в лавку. Завтра я собираюсь вернуться в Гданеж.

— Да, молодой господин, — кивнул бледный старик. — Прошу за мной.

Он быстро