Лавочник с молнией в кармане. Том 2 - Борис Владимирович Романовский

class="p1">— Я предлагаю сделку, — произнёс Эдмунд. — Со своей стороны, я протяну руку помощи. Помогу семье Ричи. Для них станет очевидно, что ты сыграл ключевую роль в их спасении. Не знаю, что у вас там происходит с наследством и почему Готфрид решил тебя приблизить. Но, думаю, после такого ты окажешься в ещё большем плюсе. Взамен же ты поможешь мне спасти мою душу.

Я продолжал молчать.

— Не знаю, как ты это сделаешь, — покачал головой Эдмунд. — Но твой покровитель говорит с тобой. Ты единственный, кого я знаю, кто настолько близко связан с Мясником.

Тут Эдмунд замешкался, но всё же сказал:

— По моим сведениям, Кровавый Император потихоньку сходит с ума. И скажу откровенно — это меня пугает. Если ты был прав и моя душа обещана ему, а у меня нет оснований тебе не верить, то ты можешь представить, в каком я положении.

Старик поёжился и начал быстро тереть костяшки своих пальцев. Я молча смотрел на него.

Понятия не имею, что делать. Каким образом я могу забрать контракт? Я ведь никак не связан с этим Мясником. А если связан, то совсем наоборот — он упорно хочет меня прикончить. Однако если Эдмунд узнает всю правду, то, боюсь, меня уже ничего не спасёт.

Остаётся один выход — продолжить блефовать. Однажды я уже спасся с помощью блефа, придётся как-то повторить этот трюк.

— Пойми, Артур, — продолжил Эдмунд, — если ты откажешься мне помогать… — Он усмехнулся и покачал головой. — У меня нет другого выхода, мне нечего терять. Я больше тридцати лет искал способ спасти свою душу, и, боюсь, мой жизненный цикл подходит к концу. Любой Мистик в моём возрасте чувствует приближение конца. Твой дед такой же. Думаешь, почему он так уверенно объявил о последнем юбилее? Он знает дату своей смерти. Так же и я. У меня нет никаких возможностей самостоятельно помочь себе. Единственная надежда, которая у меня есть, связана с тобой. Если ты сейчас откажешься мне помогать, я просто уйду и попрошу инквизиторов быть с вами всеми пожёстче. Я не хочу угрожать… Но, думаю, ты и сам можешь представить, какая судьба вас ждёт.

— Вот старый урод, — процедила Шарлотта.

Я чуть не вздрогнул — совсем забыл про неё. Девочка принялась сквозь зубы ругать Эдмунда, зло глядя на него. Я был с ней в принципе солидарен. Этот человек спокойно приказал прострелить руку ребёнку и был готов мучить его, чтобы отомстить мне. Честно говоря, даже если бы я имел возможность спасти его душу, я бы не стал этого делать.

Но как мне быть сейчас?

Я лихорадочно перебирал варианты, механически поглаживая жемчужину на кольце. Сам того не заметив, я слегка открыл крышку футляра, и она с щелчком закрылась. У меня вдруг появилась идея.

— Прямо сейчас я никак не смогу тебе помочь, — чуть осипшим голосом сказал я.

— Прямо сейчас, — зацепился Эдмунд. — Значит, у тебя есть возможность сделать это позже?

— Да, — медленно кивнул я.

При этом думал я вот над чем: а вдруг Эдмунд Гразе захочет проверить мои слова через Мистика, чувствующего ложь? Тогда вся правда выйдет наружу, и всё, что я сейчас буду говорить, станет бесполезным.

Если Гразе спасёт семью Ричи и меня от инквизиции — мне будет трудно ему отказать в проверке. Герцог сразу почувствует подвох и будет давить.

Надо его слегка припугнуть — усилить свою позицию. Но что я могу использовать?..

Мне вспомнился разговор между Готфридом и Виктором, который подслушала Шарлотта.

Я, прищурившись, посмотрел на старика, а затем вдруг тихо рассмеялся.

— Ты думаешь, семье Ричи и правда что-то грозит? Разве ты не знаешь, под чьим они покровительством?

Старик нахмурился. Я же продолжил:

— Вчера Просветитель лично заговорил с Готфридом. Мой дед отмечен Просветителем. Думаешь, он оставит его в беде?

Хм, а реально, может, Просветитель как-то поможет? Хотя вряд ли… Лучше не надеяться зря.

— Просветитель, — пробормотал Эдмунд. — Значит, это всё же правда. — Он нахмурился. — Но почему тогда ты…

Старик осёкся, а затем поджал губы. Я тихо рассмеялся. Понятия не имею, о чём он сейчас думает, но стоит вести себя немного как безумец.

— Да, — сказал я. — Мой дед отмечен Просветителем, а я отмечен Мясником. Ты сам это знаешь. Как ты считаешь, правда ли нам грозит опасность от инквизиции?

Старик заметно напрягся, а затем процедил сквозь зубы:

— К чему тогда этот спектакль?

Эх, знал бы я, о чём ты сейчас думаешь. Я понятия не имел, что он имеет в виду, и поэтому просто продолжил посмеиваться, глядя на него.

Так, ладно. Вроде бы я достаточно на него надавил, чтобы он не чувствовал себя спасителем и не думал, что я сильно ему обязан. Значит, можно переходить к следующей части.

— Я не зря сказал, что у меня есть возможность помочь тебе в будущем, — продолжил я, а затем вынул руку из кармана и показал кольцо. — Моему господину, Янтарному Императору, требуются лунные жемчужины. Помоги мне их собрать, и тогда я попрошу его расторгнуть твой контракт.

На самом деле это сейчас самый тонкий момент. Я не знаю, существуют ли ещё лунные жемчужины. Может, их вообще больше в природе нет. Но если так, то Эдмунд просто впервые о них услышит — и всё. А если вдруг такие жемчужины известны, на что я надеюсь, то он с его влиянием поможет мне их собрать.

Сперва Эдмунд нахмурился, глядя на кольцо, затем спросил:

— Впервые слышу о лунных жемчужинах. Я могу взглянуть?

Чуть помешкав, я кивнул и снял с пальца кольцо. Эдмунд взял его, осмотрел и погладил жемчуг.

— Неужели… — он кинул быстрый взгляд на меня, затем выдернул иглу, закреплённую с внутренней стороны ворота и проколол себе палец.

Кровь капнула на жемчуг и стекла по нему. Ничего особенного я не увидел. Но, видимо, что-то и правда случилось:

— Это же бусина из чёток Просветителя, — прошептал Эдмунд, широко раскрыв глаза.

Опа. Чётки Просветителя? Те самые, из сказок?

Я с трудом сохранил каменное лицо и просто медленно кивнул.

— Зачем Мяснику чётки Просветителя? — растерянно спросил Эдмунд.

— Это не твоё дело, — резко сказал я. — Помоги мне собрать все бусины. За них господин выполнит несколько моих просьб, и я попрошу его освободить