Лавочник с молнией в кармане. Том 2 - Борис Владимирович Романовский

ему предложение, от которого он не сможет отказаться, — усмехнулся Эдмунд Гразе. За окном он видел леса и резиденции обеспеченных семей. А значит, они уже близко.

Скоро Эдмунд снова посмотрит в глаза Артуру Ричи.

Но в этот раз он выступит не в роли попрошайки…

Глава 10

Магистр блефа

Двое инквизиторов уже вели бледного Виктора на выход, когда в зал вошёл ещё один инквизитор и что-то прошептал главному. Тот нахмурился и кивнул:

— Отставить допрос. Ждите.

Инквизиторы отпустили Виктора и отошли. Главный вышел из зала.

— Пойду послушаю, — быстро сказала Шарлотта и улетела в сторону деда.

Тот начал что-то активно шептать Каспару и двум охранникам.

— Пока ничего интересного, — доложила Шарлотта. — Ругаются на какого-то экзарха Клавдия. Дед думает, что это всё он затеял. А ещё он очень надеется, что их человек доберётся до экзарха Елисея быстрее.

Следующие минуты прошли в мучительном ожидании, причём все члены семьи Ричи сильно нервничали. Периодически я ловил на себе взгляды кого-то из детей Регины, а иногда и её самой, но игнорировал их. Пару раз замечал, как на меня смотрит Винсент.

Внимание этого мужика мне совсем не нравилось — от него я чувствовал угрозу.

Где-то через десять минут после того, как главный инквизитор ушёл, раздались шаги, и в зал вошли двое. Первым был тот же инквизитор с выпуклыми глазами, а второго я совершенно не ожидал тут увидеть.

Эдмунд Гразе. Человек, который не так давно стоял передо мной на коленях и молил спасти его душу. За ним показался его верный горбун.

У меня внутри всё похолодело, я одной рукой открыл футляр и надел на палец кольцо, повернув жемчужину вниз, чтобы сжать её в ладони.

— Герцог! — вдруг воскликнул Готфрид.

Он быстро подбежал к Эдмунду и начал что-то тихо просить у него. При этом у деда был чуть ли не заискивающий вид.

Но Эдмунд не обращал на него совершенно никакого внимания. Он оглядел присутствующих, и его взгляд остановился на мне.

Я отлип от стены и сосредоточился, сильнее сжимая кулак с кольцом.

Старик подошёл ко мне, в то время как инквизитор придержал деда.

— Артур Ричи, — медленно произнёс Эдмунд, глядя мне в глаза. — Нам есть что обсудить. Идём.

Он развернулся и направился на выход. Я чуть помешкал и пошёл за ним, провожаемый удивлёнными, ошеломлёнными, злыми и местами любопытными взглядами семейки Ричи. Напоследок я взглянул в глаза деду. Поймав мой взгляд, он тут же что-то начал шептать, но я его уже не слышал.

* * *

Готфрид изумлённо смотрел в спину своего внука, который следовал за герцогом Эдмундом Гразе — одним из самых влиятельных людей страны.

Готфрид перевёл растерянный взгляд на хмурого инквизитора, но быстро взял себя в руки.

Да уж, лекарство, которое он принял, позволившее ему на сутки вернуть здоровье, слишком сильно влияет на эмоции. А возможно, особую роль тут сыграл ещё и тот факт, что Готфрид понимал: это его последний день, когда он может ходить на своих двоих. Оставшиеся же дни, уготованные ему, он проведёт лёжа в кровати и медленно умирая.

— Отец, — подошёл к Готфриду всё ещё бледный Виктор. — Как это понимать?

— Я не знаю, — покачал головой Готфрид.

— Разве у Артура были какие-то связи с герцогом Гразе?

Виктор был в таком же недоумении, как и отец, правда, гораздо лучше скрывал свои эмоции.

— Серые Капюшоны ничего про это не раскопали, — тихо произнёс Готфрид. — У Артура были какие-то проблемы с бандитами, но это было связано с семьёй Яхонти, и они же помогли ему их решить. Никаких намёков на то, что Эдмунд Гразе хоть как-то контактировал с Артуром.

— Значит, Серые Капюшоны сплоховали, — мрачно произнёс Виктор. — И что теперь?

— Не знаю, — покачал головой Готфрид.

Тут послышались шаги, и к ним подошёл мрачный Каспар.

— Я получил сообщение, — тихо произнёс он.

Готфрид тут же напрягся и внимательно посмотрел на него. Лишь единицы знали, что Каспар является Мистиком с удивительной способностью, основанной на менталистике. Если бы инквизиторы зажгли лунные свечи, то Каспар не смог бы ничего узнать, но они пренебрегли этим, тем самым дав семье Ричи пространство для манёвра.

— Собор инициировал сразу девять крупных проверок одновременно. Мы не единственные, к кому прибыли инквизиторы.

Готфрид побледнел и пробормотал:

— Это массовая атака.

— Видимо, так, — кивнул Каспар. — Экзарх Елисей не отвечает на наши просьбы.

— Вероятно, экзарх сейчас спасает кого-то другого, более ценного для него, — процедил Виктор.

Готфрид сошёл с лица и покачнулся. Виктор его придержал.

— Не может такого быть, — пробормотал старик. — Нашей семье конец…

Готфрид вдруг вздрогнул и посмотрел в сторону выхода из зала.

— Артур, — прошептал он. — За Артуром наблюдает сам Просветитель. Если кто и сможет нас спасти, то только он.

* * *

Мы с Эдмундом прошли по коридору и вышли в холл. Тут стояло несколько инквизиторов.

Гразе, не обращая на них внимания, вышел во двор. Я следовал за ним, а за мной шёл горбун. Мы прошли по дорожке и оказались в цветущем саду.

Эдмунд остановился у клумбы с высокими тёмно-синими розами. Я подошёл к нему.

— Как только я узнал, что Собор инициировал расследование в отношении семьи Ричи, — начал старик, — я воспользовался своими связями и попросил инквизиторов подождать меня. — Он коротко посмотрел на меня. — Как ты видишь, Собор достаточно уважает меня, чтобы выполнить мою просьбу.

Я медленно кивнул. Ну да, дед назвал его герцогом. Насколько я знаю, это высший аристократический ранг из существующих. Похоже, этот старик и вправду очень важная шишка. Я думал, что он работает в инквизиции, раз узнал о моей проверке лунным порошком. Как оказалось — не совсем.

— У меня достаточно власти, чтобы спасти семью Ричи, — продолжил старик. — Моего слова хватит, чтобы твоих родных оставили в покое. В том числе и тебя. — Эдмунд прищурился. — Ты как-то смог обойти лунный порошок. Однако это экспериментальное средство инквизиции, его не используют во время стандартных процедур допроса. Как правило, для этого привлекаются Мистики, умеющие чувствовать правду и ложь. Один из таких и будет тебя допрашивать, Артур. И поверь, твои ответы очень заинтересуют Собор, — Эдмунд усмехнулся.

Я молчал.