На полпути к падению - Виктория Цой

- Садись, чего стоишь, - ехидно произнесла.

Катя села, сжимая в руках край платья, догадываясь о чем будет разговор.

- Перейду сразу к делу. У тебя есть два варианта: либо ты оставляешь Колю в покое, либо…

- Мы любим друг друга, - набралась смелости перебить Катя. Надеясь этим не подписать себе смертный приговор.

- Милочка! Я тебя умоляю! Таких как ты у моего мужа по штук пять! Мне известны все его похождения! – издевательски рассмеялась в голос, отчего у девушки мурашки побежали по коже. Неприятная скользкая, опасная. Она была именно такой. – Если ты думаешь, что он женится на тебе, то спешу разочаровать: у него кишка тонка. Идти против меня он никогда не посмеет. Слишком много завязано на этом браке.

- Нет, он обещал! – пропищала Катя.

- А знала ли ты, что в последней командировке он завязал роман с аспиранткой?

Нет, она не знала. Коля правда летал недавно в Питер на конференцию. За четыре дня позвонил всего один раз, потом задержался, ссылаясь на дела.

Катю осенило. В последнее время он был холоден с ней, реже приходил, придумывал отговорки. Порой в универе делал вид будто не замечает ее. Она по своей наивности списывала на чрезмерную занятость, поэтому старалась игнорировать очевидные на лицо факты. Она его любит, значит доверяет.

- Мне тебя чисто по-женски жаль. Поэтому предлагаю два варианта: либо ты разрываешь отношения с моим мужем, либо я тебя отчисляю. Причину поверь, уж я найду. Думай, тебе еще учиться два года. Половина пути пройдена. Обидно будет, если не получишь диплом.

Деканша ушла. Оставила Катю наедине со своими рассуждениями и страхами. Но думать долго не пришлось, потому что через два дня она узнает, что беременна.

Любимый мужчина и отец их будущего ребенка бросил девушку сразу после новости о беременности. Боль, унижение, потеря себя как личности первое время. Катя не выходила из дома, плакала днями и ночами, не ела и не пила. Скорая, пребывание в стационаре две недели, медсестры, врачи, капельницы. Возвращаться было некуда. Квартиру Коля сдал, вещи, собранные в пакете, ждали ее у соседки. В универе из-за пропусков накопилось много долгов и там все еще был он. Видеть Катя предателя не могла, хотя в душе знала, на что шла. Написала заявление об отчислении по собственному желанию, не оставив себе шанса на будущее с вышкой. Голова в тумане под успокоительными на травах. Никто спорить или уговаривать ее не стал. Подруги? Их не было. Коля был против. Да и она со своей слепой любовью сама разорвала с ними связь. Пришлось идти на порог к родителям с чистосердечным признанием. Там она столкнулась осуждением, криком, презрением. Родная мать называла ее последними словами, отправляла на аборт. Отец качал головой, во всем соглашаясь с ней. В тот момент самое больное было не отказ любимого от них с ребенком, а предательство родителей.

- Пока не видно живота можешь пожить тут! Потом, чтобы духу твоего тут не было! – кричала мать, стукнув кулаком по столу.

Сына Катя назвала в честь любимого российского актера Альберта Филозова. Отчество дала его биологического отца, а вот фамилию оставила своего.

Дальше тяжелая жизнь. Позже родители все-таки сжалились и выделили ей небольшую сумму (гораздо меньшую чем стоила ее доля в родительской квартире), выписав ее из своей квартиры. На эти деньги она смогла купить комнату в коммуналке, где проживала по сей день. Катя работала много, экономила, откладывала каждую копейку. Личную жизнь она так и не построила, полностью разочаровавшись в мужчинах.

Катя перебиралась с одной работы на другую, к тому моменту имея за плечами лишь школьный аттестат и неоконченное высшее. Родители не помогали, считая дочь позором семьи. Точнее так считала ее мать Серафима Петровна, властная, не терпящая возражений женщина, отец просто соглашался с ней.

Тарелки с борщом опустели быстро.

- Спасибо. Я кажется объелась, - сказала Аня, делая глоток чая.

- На здоровье, - улыбнулась Катя, мысленно вернувшись в настоящее.

- Мам, ты с нами обоими поговорить хотела. Я обещал Аниной тете вернуть ее до двенадцати, - напомнил парень.

- Да. Ты прав, сынок. Только предлагаю переместиться в комнату, а то знаешь же, у тети Тамары привычка ходить в нижнем белье по ночам, - хихикнула Екатерина Ивановна.

- То еще зрелище, - поморщился Альберт.

Решили идти в комнату Екатерины Ивановны, так сказать на нейтральную территорию. Комната женщины представляла из себя минимум мебели, светлые обои в цветочек, и картины на стенах, вышитые крестиком.

- Речь пойдет о Вове - вздохнула она.

Устроившись на диване, Аня скрестила перед собой кисти в замок. Альберт перевернул стул к себе спинкой, и устроившись поудобней облокотился на нее.

- История, которую я собираюсь рассказать непростая. Анюта, не знаю, рассказывал ли тебе Алик: его дядя, мой родной брат женился на девушке, являющейся прямым потомком знатного рода Демидовых.

- Дядька повторял это при каждой встречи, - закатил глаза Альберт. – Об этом я узнал раньше, чем о четырех временах года.

И они поведали Ане историю семьи Романовских-Демидовых.

Романовский Александр Иванович - долгожданный сын, наследник, мужчина. Родители забаловали его до беспамятства. Все, чего только не желал бы этот ребенок чуть ли, не сразу падало к его ногам, оставляя Катеньку в его жалкой тени. Ему разрешалось все: лучший в доме кусок колбасы, новая одежда, много игрушек, с которыми тот мог поиграть пять минут и выбросить. Если маленький Саша обижал соседского ребенка во дворе и на него приходили жаловаться, Серафима Петровна нападала в ответ, не веря, что ее цветочек мог кого-то обидеть.

Достигнув, совершеннолетия ничего не поменялось, особенно после его женитьбы на особе из какого-то знатного рода с фамилией Демидовы, приехавшей поступать на Дальний Восток в медицинское. Высокая, кареглазая прекрасная Нинель Михайловна Демидова. Альберт видел ее лишь раз в жизни и первое что отложилось в памяти: русые кудрявые волосы и болезненно белая кожа. Родовое наследие, громкая фамилия, несметные богатства. Долго Александр не думал, женился, взяв фамилию жены и став ныне Александром Ивановичем Романовским-Демидовым. Свадьбу играли в родном городе жены в Краснодаре. Замок, точнее родовое поместье действительно имелось, только в очень печальном состоянии и стояло на окраине глухой деревушки с численностью населения не больше пятнадцати человек. Родители Нины неустанно продолжали твердить о каких-то деньгах, которые никто почему-то