На полпути к падению - Виктория Цой

- У вас же их три. Ань, где третья? - вскинув бровь спросил Романовский.

Аня звонко рассмеялась.

- Ася признает только тетю Таню. Сколько тут живу даже сама ее редко вижу. Идём, макароны по-флотски тебя ждут.

Они прошли на кухню, по дороге он погладил двух пушистых кошек, успевших к нему привыкнуть.

Аня хлопотала на кухне, изо всех сил стараясь изображать хорошую хозяйку. А он тем временем следил за ней с интересом. Открыв крышку алюминиевой кастрюли, она выпустила наружу белый клубок дыма. На плите, некогда имевшей белый цвет, красовалось подгоревшее пятно. Аня взяла тарелку и чуть неуклюже стала накладывать в неё содержимое. Через минуту перед Романовским стояло это… смутно, причём очень отдаленно напоминающее макароны: рожки имели слипшийся подгорелый вид, а оранжевое, судя по всему морковка, местами выглядела угольками.

— Приятного аппетита! — Аня села напротив и, волнуясь, не сводила с него своих сияющих глаз.

— Одетта, — хрипло начал он, — ты уверена, что это макароны по-флотски? Просто они выглядят иначе.

— Ну, не совсем это они. Мясо не было, поэтому я просто добавила морковку. О, точно! Я забыла посолить!

Она вскочила с места и достала из шкафчика соль.

Альберт Романовский по-настоящему любил Анну Чадову, иначе как назовешь его самоотверженность в этот момент? Еда на вкус оказалась ещё отвратительней, чем на вид. Сырая, горелая, горькая, и даже наличие соли не спасло ситуацию. Он съел всё до единой крошки. И не потому, что был голоден после работы как волк. А потому что любил её. Ради её улыбки готов был съесть целую кастрюлю такой стряпни.

— Ты всё съел! Тебе понравилось? — на одном дыхании спросила она.

— Понравилось. Вкусно. Сытно. Спасибо.

— Ничего себе! В следующий раз я приготовлю ещё! — воодушевилась девушка. — Так, а может, у меня талант? Я в первый раз сегодня готовила, хоть и по рецепту. У тёти нашла книгу.

— Потенциал есть, определённо. Солнце, ты меня таким образом разбалуешь. Хорошего помаленьку. Давай лучше торт?

— Чайник уже горячий. Кстати, останешься у меня? Тётя Таня на смене.

— Останусь. Чем займёмся? — загадочно спросил Альберт, предвкушая уже засыпать с ней в обнимку.

— Может, посмотрим телевизор? Надо глянуть программу.

— Давай посмотрим телевизор, — усмехнулся он.

Устроившись поудобней на диване, включили канал. Программа в газете обещала фильм «Эквилибриум», новый, недавно вышедший, тот, который полгода назад Альберт смотрел в кинотеатре с одноклассниками.«Эквилибриум» с любимым актёром Кристианом Бейлом ему понравился, пожалуй, на данный момент занимал лидерское место среди просмотренных. Действие происходит в далёком будущем, в идеальном мире без чувств и наследия о прошлом. В этой утопии люди — марионетки, следующие правилам вышестоящих. Захватывающий, мрачный фильм полностью погружает в другую реальность.

Глава 19 Альберт

Глава 19 Альберт

Глава 19 Альберт

"Эта вертихвостка сама виновата! Сначала с одним, потом с другим"

Декабрь вступал в свои полноценные права. Аня и Альберт хоть и встречались тайно, зато не боялись, ведь на горизонте не маячил Вова.

Тётя Таня продолжала ворчать, но относилась к их дружбе с пониманием. В очередную её смену в пятницу Альберт пришёл к Ане с полным пакетом продуктов и приготовил свой фирменный борщ, заодно научил Аню чистить картошку. Готовить вместе оказалось куда веселее, нежели есть. Под ногами крутились любопытные кошки, даже Ася сделала мордочку помилее и наблюдала за ними с подоконника. По радио играла любимая песня группы «На-На» — «Фаина». Аня смогла расслабиться и не думать о плохом. В такие моменты девушка чувствовала себя счастливой, держась за руки с любимым и пританцовывая в такт музыке. В одной её руке недочищенная картофелина, в его — поварёшка. В воздухе — вкусный аромат и душевная атмосфера. Альберт ровными кусочками нарезал белый хлеб, разложил по тарелкам борщ. Они ели и смеялись, делясь забавными истории из детства.

— У моей мамы аллергия на укусы комаров. На месте укуса моментально появляется волдырь размером с дыню. Поэтому сколько себя помню, она всегда визжала при виде комара. Если видела хоть одного, заставляла няню вызвать службу дезинфекции. Уговорила дворецкого срубить все деревья в округе.

— Жалко твою маму. Никакого удовольствия от отдыха на природе.

— Ага, я природу люблю. Особенно нравится осенний лес. Слава богу, от мамы не унаследовала аллергии.

— Я тоже люблю природу и тоже осень. Решено! — Альберт громко хлопнул в ладоши. — Мы переедем туда, где красивые леса.

— Скорее бы, — опустила глаза Аня.

Он понял, что она имела в виду. Время шло, Вовка в школу не приходил. Они продолжали скрываться.

— Ему уже лучше. Мать говорила с бабкой.

— Безумно рада, — с сарказмом отозвалась Аня.

— Одетта, осталось полгода. Сразу после выпускного мы уедем и больше не придётся прятаться.

Снова обещания. Такие же, какими кормят родители. Потерпи. Скоро всё наладится. Осталось немного. Полгода. Шесть месяцев. Ане уже не верилось. Она мечтала поскорее уехать из этого ненавистного города, подальше от района, где жил человек, заставляющий её каждый раз оглядываться, вздрагивать от малейшего шороха. После того спектакля в гастрономе Аня чувствовала себя неуютно, оставаясь одна на улице. Ей казалось, он следит, наблюдает за ней из-за угла или незаметно преследует.

— Ему нужен серьёзный специалист. Лечение в клинике.

— Вовка состоит на учёте. Врачи считают его состояние более чем стабильным, если не провоцировать.

— Когда он рассказывал мне истории с Дмитрием и Гордеем, у меня мурашки по коже. Последняя вообще была про йети в лесу в пяти километрах от его дома!

— Дмитрий и Гордей действительно существуют, — каким-то глухим голосом сказал Альберт.

— Да ладно? — не поверила Аня. — Они… настоящие?

— Настоящие.

— Но йети! Сом размером с кита и прочее!

— Эти вряд ли. А Дмитрий и Гордей его дальние родственники. На момент знакомства с Вовкой им было по два года.

— Два года?! Ты… серьёзно или разыгрываешь меня? Если это шутка, я на тебя очень обижусь.

Сердце девушки забилось глухим стуком. Они были настоящие! Что же тогда творилось в его голове, если он считал их реальными сверстниками! А ведь он в своей голове взаимодействовал с ними, вёл диалог. Она не могла понять. Наверное, никогда не сможет. Аня находилась на грани обморочного состояния.

— Ему было двенадцать, когда он увидел их. Бабка рассказывала матери. Летал