На полпути к падению - Виктория Цой

Анюта. Давай без формальностей? Если не против, зови меня пока Тетя Катя, а там посмотрим, - по-заговорщицки улыбнулась. - Я очень рада с тобой познакомиться, - обняла она крепко Аню.

От такого добродушного приема Аня даже растерялась. Тактильность – не про их семью, но ей было очень приятно.

– Проходите скорее, я суп подогрела. Алик только с работы пришел, еще не ужинал. Сразу к тебе побежал. Составишь ему компанию?

- Спасибо, Екатерина Ивановна, т.е. тетя Катя, но я не ем в такое позднее время, - вежливо отказалась.

- Да, да. Алик говорил ты спортсменка. Фигуру бережешь, но иногда ведь можно сделать исключение? – подмигнула тетя Катя.

Дома у Альберта Аня была впервые. Коридор в коммунальной квартире – узкий, зато светлый и чистый: побеленные потолки казалось сохранили недавнюю свежесть, а стены бугристые были выкрашены в темно-синий. Три комнаты, общая кухня и санузел. Сразу было видно – люди здесь проживали чистоплотные и без животных. В помещении стоял аппетитный аромат борща. У Ани моментально потекли слюнки.

- Можно, - сдалась она.

- Кстати, борщ готовил Алик.

Аня удивленно взглянула на своего парня, все еще держащего ее за руку, тот в ответ просто пожал плечами: ничего сложного. Ей вдруг стало стыдно. Он мужчина, который варил в семнадцать целый борщ, а она девушка даже хлеб не могла порезать.

- Одетта, то о чем ты сейчас подумала, лишь стереотипы навязанные обществом, - шепнул на ухо Романовский. - Не парься.

- А он разве тебе не рассказывал? Столько блюд может приготовить, причем не хуже повара в столовой.

- Мам, ну ты преувеличиваешь.

Они зашли на просторную убранную кухню. Здесь – два среднего размера холодильника, электрическая плита с маленькой еще дымящейся кастрюлькой, кухонный стол, на котором расстелена скатерть с рисунком красного мака.

Рассевшись по деревянным табуреткам, Аня огляделась.

- У вас очень уютно.

Тетя Катя уже гремела тарелками.

- Спасибо, Анюта. Это все заслуга моих соседок Тамары и Таисии. Сейчас правда только Тамара здесь проживает.

- Да, потому что тетя Таисия замуж вышла.

- О, это очень забавная история.

И она принялась в будничной манере рассказывать про них. Почти семнадцать лет назад они снимали здесь комнату. Таисия и Тамара (сестры близняшки) жили здесь в разных комнатах, но сдавали одну, куда позже заселилась молодая мама с ребенком. Будучи заядлыми феминистками, терпеть не могли мужчин, считая их не больше чем биологическим материалом. Тамара вечно ворчала: носки грязные разбрасывают, не моются, храпят по ночам, пердят за столом. Долгое время сестры жили с таким мнением, пока однажды Таисия не поменяла взгляд, влюбившись в американского моряка, который навсегда разрушил стереотипы о неправильных мужчинах. Вскоре она вышла за него замуж и теперь счастливо жила на Манхеттене. Тамара простить предательство сестре не смогла, на звонки не отвечала, письма не читала, по сей день живя в этой коммунальной квартире.

Аромат от борща был божественен. Красный, с идеально ровными нарезанными овощами, с мясом. В животе предательски заурчало.

- Ну вы кушайте. О, чуть не забыла про хлеб! - спохватилась тетя Катя, поставив тут же на стол тарелку с нарезанным белым хлебом.

На вкус суп оказался еще лучше. Никогда еще в жизни Аня не ела вкуснее.

Катерина Романовская отошла к окну, сжимая двумя руками любимую кружку с чаем, на которой была изображена уже выцветшая фотография ее и трехлетнего Алика, и с нескрываемым умилением наблюдала за детьми. В груди разливалось тепло от них двоих. Анюта ей очень понравилась. Милая, спокойная и похоже на самом деле была влюблена в ее сына. То, как они смотрели друг на друга, не произнося не слова, трогало женщину до глубины души. Ничего она так не хотела в жизни, как настоящего человеческого счастья для него. Пусть это была первая любовь, пусть в молодости, неважно. Главное, чтобы настоящая, потому что только такая любовь способна преодолеть любые даже порой невозможные трудности. Самой Кате, к сожалению, не повезло.

Некогда молоденькая восемнадцатилетняя она без памяти влюбилась в человека старше себя на пятнадцать лет. Николай Александрович Зинин преподавал историю в вузе, куда поступила Катенька и сразу подметил ее. Рыжие почти огненные волосы пушистой копной выделялись из толпы, а глаза голубого летнего неба смотрели настолько невинно что могли сравниться лишь с плодом, росшим на дереве у змея искусителя. Будучи глубоко семейным человеком, имеющим за плечами двоих прекрасных сына и дочь, жену-умницу-красавицу, также работающей этом же вузе деканшей, не смог устоять.

Комплименты, ухаживания, чтение стихов о любви известных поэтов покорили Катеньку. Он клялся ей в вечной любви, обещал в скором времени развестись с женой, правда продолжал тянуть, объясняя что ждёт подходящего момента. Николай снял для нее отдельную квартиру в тихом районе. Они прятали свои отношения в мимолетных встречах в пустых аудиториях, шифровались по телефону, редко выходили на улицу вместе. В частые отъезды жены в командировки Николай отправлял детей в деревню к родителям, покупал билеты в санаторий на двоих и там, они могли быть собой, кричать о своей бесконечной любви. Николай был ее первым мужчиной во всем. В нем она растворилась, забылась, никого не слушала. Оборвала все связи с подругами, ведь они не понимали, осуждали, завидовали ее счастью. Коля тоже был против подруг. Ревновал к незамужним, ведь те звали ее в компании с парнями. Их отношения продлились два года. А потом… в дверь их любовного гнездышка позвонили. Надменный взгляд серых глаз смерил с ног до головы, тонкие губы скривились в усмешке. Катя сразу узнала ее. Валентину Евгеньевну Зинину знали все.

- Значит это все-таки ты. Я думала у моего мужа вкус получше.

От Кати не укрылся акцент на: «у моего мужа»

Девушка была одета в домашнее платье, которая сама сшила еще в школе. Волосы уложены в гульку. До того как позвонили в дверь она готовилась к завтрашнему семинару по экономике.

- Как вы узнали? - побледнела Катя.

- Может впустишь? Невежливо разговаривать на пороге.

В заморском дорогом пальто с дорогой кожаной сумкой формата А4 Валентина Евгеньевна вошла в квартиру, где часто бывал ее супруг. Прихожая наполнилась ароматом ее чересчур сладковато-приторных духов. Раздеваться не стала. Словно на правах хозяйки заглянула во все комнаты, будто бы надеялась увидеть мужа, однако убедившись в его отсутствии остановила свое предпочтение на кухне. Небольшой уютной и чистой. Катя засеменила за ней, не зная, как себя вести. Эту женщину боялся