На полпути к падению - Виктория Цой

— Здравствуйте. Мне, пожалуйста, один килограмм картофеля, четыре моркови и четыре луковицы, — скромно ответила Аня.

— И всё? Возьми хотя бы эти ранетки! Очень сладкие! — продавец показал на ящик с розовато-жёлтыми яблочками размером с детский кулачок. Яблоки девушка любила. Вообще овощи и фрукты были её привычным рационом, тем более для подростка, чья жизнь на семьдесят процентов состояла из спорта. Состояла. Теперь уже не важно и яблоки любить необязательно.

— Нет, спасибо.

И вдруг опять. Ярко-выраженное присутствие постороннего. Первая мысль: может, Миша нанял слежку за ней? Тут вопрос: зачем? Если он сам был в розыске. Продавец тоже не смотрел на неё, его больше интересовали весы. Поиск по сторонам не дал результатов. Тревога резко сменилась паникой. И, наверное, она бы дальше терялась в догадках, если бы не знакомая рыжая копна густых кудрявых волос.

Карие глаза неотрывно смотрели на нее. Взгляд, лицо, одежда. Это был Вова. Весёлый жизнерадостный парень с выдуманными историями, провожающий её каждое утро до школы. Странные увлечения, фантазии, речь. В целом добрый, положительный, со своими тараканами в голове. Да у кого их нет? Аня знала о его чувствах к ней, да и Вова это не скрывал. Только вот взаимностью ответить ему не могла. Не говорила с ним об этом напрямую, хотя, наверное, надо было, ведь она любила другого. Но ведь Аня ему ничего не обещала. Они дружили, да. Разве не очевидно, что это была просто дружба?

С той самой драки Вова стал вести себя откровенно иначе. Интерес перерос в надоедливость, которая раздражала. А ещё изменилось поведение и взгляд… Стеклянный, куда-то в пустоту, или наоборот, напряжённый, будто пытается просканировать твои мысли и вывернуть душу наизнанку. Привычная весёлость превратилась в настороженность.

— С вас десять рублей, — сказал продавец.

Расплатившись, Аня взяла пакеты и посмотрела туда, где стоял Вова. Пусто. Это было жутко и одновременно на него не похоже. Если Вова видел её, то непременно об этом должны были знать все вокруг. В своей весёлой манере он всегда махал ей и кричал: «Анечка!»

Аня решила не думать об этом, а поскорее закончить с покупками и вернуться домой. Там было безопаснее. Может, зря она себя накручивала, и Вова был здесь с бабушкой? Просто они пошли дальше, а когда она посмотрела туда, где он стоял, уже ушли.

В списке оставались ножки Буша и две пачки макарон. На этом всё. С тётей Таней список, конечно, был раза в три больше, так как и рук свободных соответствующее количество.

Купив последний пункт в списке, Аня вышла из крытого рынка с двумя среднего размера авоськами. Гомон покупателей остался позади, и девушка с облегчением вздохнула. Морозный воздух обжёг легкие. Всё-таки находиться в закрытом помещении, где полным-полно людей, заставляло её лишний раз нервничать.

— Это правда? — услышала она отстраненный голос за спиной.

Вова стоял всего в шаге от неё. Смотрел на неё сверху вниз пустым взглядом.

— Ты меня напугал, — встрепенулась Аня, отступив на шаг назад.

— Ответь. Правда? — повторил он.

Руки парень держал в карманах, сгорбившись. Вблизи выглядел намного иначе: пуговицы на куртке застегнуты как попало, сальные волосы прилипали ко лбу, несмотря на мороз шапка на голове вовсе отсутствовала.

— Вы вдвоём?

-Что?

- С ним вдвоем. Видел.

Аня начинала терять терпение, но видя состояние парня грубить не стала.

— Вов, ты, видимо, не выспался. Говоришь непонятно, — сказала мягко девушка. — Давай лучше поговорим в другой раз?

— Он сказал, вы встречаетесь! Потом я видел вас! — резкая вспышка в глазах, и лицо исказилось злостью.

— Вов…

— Не надо лжи, Анечка! — взгляд сфокусировался прямо на ней, безумный, сканирующий. — Я видел тебя с Альбертом!

— Я хотела тебе сказать… — начала она. — Ты хороший друг. Если когда-нибудь я дала тебе надежду, то прости меня.

Сердце отстукивало беспокойный ритм. Ей стало страшно. Вокруг люди, но когда он такой… Что с ним? Это ведь ненормальное поведение.

Секунда, две, три. Вечность.

— Байстрюк! — выкрикнул так громко, что на них стали оборачиваться, замедлять шаг, словно вот-вот начнётся зрелище.

— Тише, не кричи. Что за слово такое?

— Он меня ненавидит. Мстит!

— О чём ты вообще?

— Его мать с женатым. Родила вне семьи. Без отца. Безродного. Он изгой. Байстрюк!

От сказанных слов Аня почувствовала себя плохо. Отвратительные слова, которые не должен говорить ни один уважающий себя человек, тем более про брата. Ей стало стыдно, что она вообще является участником данного разговора.

— Ты не в себе, — покачала головой Аня и, попятившись, стала отступать назад. Быть с ним — страшно.

— Я говорю правду! Он сделает тебе больно, Анечка! Сделает! И тогда… ты придешь ко мне! — кричал он ей в спину.

Аня бежала не разбирая дороги, с пакетами, с колотящимся от страха сердцем. Вдруг захотелось спрятаться ото всех. Очутиться в своей любимой комнате с пастельными обоями розовых тонов, обнять любимого плюшевого мишку Макса, спрятаться в его мягком мехе и рыдать. Она не была готова к такому, ко всем этим непонятным чувствам, приносящим боль, о которых почему-то мало кто говорит и ничего не объясняет.

«Возьми себя в руки», — послышался голос тёти Тани. «Нечего тут нюни распускать. Сказка закончилась. Тыкву доедают мыши».

Аня завернула за угол в безлюдное место, чтобы прийти в себя. Обернувшись на всякий случай назад и убедившись в отсутствии слежки, выдохнула. Поставив наконец тяжёлые авоськи на землю, прислонилась к холодной кирпичной стене. Вдох-выдох. Но перед глазами всё же стояло искажённое лицо Вовы. Он был сам на себя не похож. Растрёпанный, и глаза… безумные, такие пугающие. Незаконнорожденный ребёнок, нагулянный, не принимаемый семьёй и обществом. То, что Альберт никогда не знал своего отца, Ане было известно. И в этом нисколько позорного она не видела, ведь бывают разные ситуации. В старом классе Аня училась с девочкой, у которой мать была служанкой в доме нефтяного магната. Хозяин дома увлёкся девушкой, и та позже родила дочь. Ребёнка биологический отец не бросил, обеспечил квартирой, оплачивал образование и давал на содержание приличную сумму. Аня слышала об этом от матери, которая обязана была знать все пикантные сплетни.

— Аня!

Из мыслей её вырвал голос, на который тут же откликнулось сердце.

— Ты в порядке? Что он тебе сказал? — встревоженные карие, такие родные глаза