На полпути к падению - Виктория Цой

— Садись, — скомандовал он Ане. Девушка послушно присела. Это были действительно старые, в некоторых местах потрёпанные коньки, когда-то имевшие белый цвет. Зато целые и на вид крепкие. Альберт аккуратно расстегнул замок на сапоге, по-хозяйски обхватил рукой чуть выше пятки.

Щикотно, - хихикнула Аня, чуть дернув ногу в бок.

Альберт удержал, погладил по ее теплым пальчикам.

Она не сводила с него глаз, наблюдая, как заботливо он справлялся с ней. Внутри разливалось тепло. Тепло не от вязаной кофты под пуховиком, нечто иное, грозящее остаться там навсегда. Аня находила красоту не лесе, один в один похожей зиму в сказке “Морозко”. Истинная красота заключалась в заботе, в сильных руках. С Аликом она чувствовала себя в безопасности.

Он достал из рюкзака тёплые носки, надел на её ногу и сунул в старый конёк. Зашнуровал как надо — не туго, не слабо. Со второй ногой проделал то же самое.

— Откуда ты знаешь, как их завязывать? — спросила Аня, поражаясь его ловкости. Потоптавшись на рыхлом снегу, поняла — коньки сидели идеально.

— Это не сложно. Они шнуровкой похожи на футбольные бутсы.

Переодевшись в чёрные хоккейные, они взялись за руки и зашагали к озеру. Лёд был толстый. Встав на коньки, Аня ощутила свободу. Ту самую, которую чувствовала каждый раз на льду. Им лишь пришлось прокатать сверху лежащий снег. Аня заскользила по нему, словно была рождена для этого. Альберт стоял на месте, любовался ею.

— Идём, — позвала Аня. Взяв за руку, показала, какие нужно делать движения, однако, сделав парочку, он упал на пятую точку. Поморщился. Она заулыбалась, подав ему руку. С трудом встав, Альберт снова упал.

— Кажется, это не моё. Я похож на ваньку-встаньку. Давай, ты покатаешься, а я на тебя посмотрю? — спросил он с надеждой.

— Не пойдёт, — заупрямилась Аня. — Нельзя никогда сдаваться. Сдашься один раз — сдашься потом. Не научишься кататься.

Она бережно взяла его за руку и показывала движения как настоящий тренер. Около часа Альберт был послушным учеником, правда упал раз двадцать. Под конец, уставший и измождённый, смог хотя бы мало-помалу передвигаться, не падая.

— Это уже успех! — хлопала радостно в ладоши Аня.

— И всё благодаря тебе, Одетта. А теперь давай я передохну, а ты катайся.

Она удовлетворенно кивнула. А затем с лёгкостью пушинки оттолкнулась и заскользила по льду будто была рождена для этого. Романовский смотрел заворожённо, боясь даже моргнуть. Аня напоминала прекрасное видение посреди белоснежной пустыни. Её чёрные волосы развивались на ветру, создавая настоящую магию. Он любил её. Полюбил с первого взгляда, когда она появилась в коридоре школы. Они будут вместе, несмотря ни на что. Несмотря на одержимость Вовки, несмотря на возраст. Ничто не станет преградой. Это было его обещание себе.

Вдоволь накатавшись, с раскрасневшимися щеками и горящими от счастья глазами, Аня подошла к нему. Романовский достал термос с бутербродами. Разлил по железным кружкам коричневую горячую жидкость.

— Я люблю тебя, Одетта. Просто хочу, чтобы ты знала, - видя как она отпивает чай из железной кружки.

— И я люблю, - улыбнулась она, а потом вдруг зачем-то добавила, - всегда буду любить.

Тогда они оба не придали этому значения, не хотели портить момент, ведь этот момент они не забудут никогда. Этот момент останется навсегда у них в памяти как одно из самых ярких и светлых воспоминаний.

Глава 21 Аня

Глава 21 Аня

Глава 21 Аня

"Волосы встали дыбом, а сознание безмолвно молило: “только бы показалось”!"

Близился Новый год. За спинами полугодовые контрольные и воодушевлённое праздничное настроение. Аня договорилась с Машей и Наткой сходить по магазинам за подарками. Достав из своей заначки пять тысяч, девушка планировала купить Романовскому что-то особенное, но так как они скрывали свои отношения от всех, придумывала на ходу план – объяснить столь дорогую покупку. На улице выпал снег, на этот раз совсем немного.

Натка с Машей трещали о школьных сплетнях, кто с кем встречался, говорили про красавчиков актёров, обсуждали выпускной. Аня слушала их, параллельно витая в своих мыслях.

Свернув к центральной площади, они заходили во все магазинчики с яркими праздничными вывесками и пушистой мишурой.

— Нат, а ты уже присмотрела себе платье? — спросила Маша.

— Ещё нет, но хочу пышное, желательно белое.

— Белый цвет — для невесты ведь.

— Ну и что. Не запрещено законом.

— Замуж собралась? За Романовского небось? — хихикнула Маша.

Натка вдруг покосилась на Аню. Аня сделала вид, что разглядывает фарфоровую посуду в витрине.

— Хотелось бы, да только не замечает он меня.

— Да ладно тебе. Он ведь свободен сейчас. Правда, Ань?

— Не знаю. Он мне не докладывает, — соврала она. На самом деле ей, как никому другому, был известен каждый его шаг. Нет, она не контролировала, хоть и ревновала до безумия. Альберт сам рассказывал всё, без утайки. Секретов друг от друга у них не было.

— Алик в смокинге — настоящий Ален Делон в роли Джеймса Бонда! — мечтательно вздохнула Маша.

Они продолжали обсуждать парня Ани, а она в ответ выдавливала из себя улыбку. Как жаль, что она не может ничего сказать, ведь иначе их отношения раскроются, ведь иначе они оба окажутся в опасности.

Девушки зашли в сувенирную лавку с прикольными подарками. Выбирали долго. Маша с Наткой нашли то, что искали, а Аня — нет.

— Ты ничего брать не собираешься? — выгнула бровь Натка. — А кстати, ты так и не сказала, кому смотришь подарок.

— Тёте. Она очень привередливая. Сложно угодить.

— Блин, как можно не любить этих милых котиков! — воскликнула Маша, показывая на сувенир, обёрнутый в прозрачную упаковку.

— Трифонова, ты что, не в курсе? У Аниной тётки три настоящих кошки! Зачем ей фарфоровые?

— Ну да, точно. Я не подумала.

— Ань, ты не обижайся, но дальше с тобой я ходить не смогу. Домой пора. Бабушка сегодня из Хабаровска приезжает.

— Конечно.

— Я тоже пас, — сказала Натка. — Мама просила с сестрёнкой посидеть, её на смену вызвали.

— Тогда увидимся уже после новогодних праздников?

— Конечно. Удачи!

Всё сложилось как нельзя лучше. Оставшись одна, Аня пошла дальше в поисках идеального, особенного подарка для Алика. Нашла его в ювелирном магазине. В прозрачной сияющей витрине под яркими