На полпути к падению - Виктория Цой

— Всё нормально, Алик. Я возьму.

- Одетта, не нужно, - Романовский обернулся к ней. - Просто давай уйдем.

Всего на пару секунд их взгляды встретились, а после Аня уже взяла протягиваемую Вовой коробку. От неё шёл подозрительный шипящий звук. Она взглянула на Вову, увидев вспыхнувшие ненавистью глаза. Поняла слишком поздно — это была ошибка.

Потому что в тот же миг они с ужасом обнаружили внутри горящую петарду. Романовский среагировал молниеносно. Выхватил у Ани и отбросил в сторону, но коробка в последний момент успела взорваться в правой руке. Взрыв, оглушающая тишина, и алая кровь на снегу. Рука Альберта была вся в крови, а его пальцы… валялись отдельно. Крик, плач, быстро удаляющаяся фигура Вовы.

— Одетта, всё хорошо, — повторял Альберт. — Я в порядке, это всего лишь пальцы. Аня, Аня!

В глазах темнело…

Послышались посторонние крики, голоса.

— Быстро, в травмпункт!

Кто-то держал её за руку. Не Альберт. С ним был какой-то мужчина.

— Аня, всё хорошо, — голос тёти. — Главное — живой.

Перед глазами плыло, превращаясь в единое черное пятно.

Глава 22 Аня

Глава 22 Аня

Глава 22 Аня

"Пусть этот тенётный паук всегда напоминает тебе обо мне"

Она очнулась резко, втянув воздух в лёгкие. Сразу почувствовав запах хлорки и сухость во рту ее затрясло. В память словно сотни мелких лезвий вонзились страшные вспышки воспоминаний. Безумное лицо Вовы, взрыв, алая кровь на снегу. Ей бы хотелось, чтобы это было неправдой, чтобы последнее воспоминание было приснившимся кошмаром. Слезы нескончаемым потоком хлынули из глаз. Аня села, не прекращая рыдать. Комната с белыми стенами, чьи-то голоса. Она не сразу поняла, где находилась.

— Альберт! - тихо позвала в пустоту сквозь слезы.

Он дремал на стуле рядом с её койкой с перебинтованной рукой до самого запястья. Темно-рыжие волосы спутались, на рукаве свитера пятна засохшей крови. Значит ей не приснилось… Прикрыла рот рукой, всхлипывая и глядя на него. Первая мысль: живой, рядом.

Его веки дрогнули, потом сонно распахнулись.

— Одетта, — устало улыбнулся он. — Ты в порядке?

У него пальцы оторвало, а он спрашивает, в порядке ли она!

— Как твои… они? — сглотнула Аня.

— Нормально. Пришили быстро, — усмехнулся он, подняв пострадавшую руку чуть вверх. — Могло быть хуже.

Они оба знали, чем могло закончиться ее опрометчивое решение. Если Альберт вовремя не среагировал…

- Ты спас меня, - прошептала она.

- Я не мог иначе, Одетта, - просто ответил он, убирая заботливо здоровой рукой непослушную прядь со лба.

- Только не думал я, что ты крови боишься. В обморок упала. Я уж испугался, что тебя задела петарда.

— Я такого никогда не видела. Крови очень боюсь, - призналась Аня, млея от его прикосновений.

— Пауков не боишься, а крови боишься, - улыбнулся Альберт.

— Тебе больно?

— Даже не почувствовал. Сейчас правда побаливает.

Такой смелый, такой сильный! Она никогда не перестанет его любить. Перехватив его руку, поцеловала его в ладонь.

— А Вова… что с ним?

— Полиция его задержала. Кажется, лечение лекарствами не возымело эффекта. Мать говорит, после такой выходки Вовкой займется подразделение по делам несовершеннолетних.

— Его посадят в тюрьму? — спросила Аня, хотя не была уверена, что если посадят, то расстроится. После случая с петардой, когда они могли пострадать серьёзнее, Вове нужна была серьёзная помощь.

— Вряд ли. Он ещё несовершеннолетний. А вот в клинику на принудительное лечение отправят точно! Кстати, — он усмехнулся и достал из кармана джинсов маленькую коробочку. — С Новым годом, Одетта.

У Ани перехватило дыхание. Дрожащими руками она взяла в руки чёрную бархатную коробочку и, открыв её, ахнула. На тонкой серебряной цепочке восседал кулон — серебряный чёрный лебедь. Её символ.

— Такой… красивый. Спасибо, — просияла она.

- И все же, не сравнится оригиналом, - заспорил Романовский.

Аня спустила ноги с койки и обняла его, а он ловко перехватив девушку, усадил ее к себе на колени. Одним движением он парень застегнул сзади цепочку. Аня бережно провела подушечками пальцев по кулон.

— У меня тоже есть для тебя подарок! - спохватилась.

Поискав глазами куртку и, найдя ее на вешалке, достала коробочку из кармана.

— С Новым годом!

Ему никто никогда не дарил такие подарки. В детстве мама дарила игрушки, кто-то приносил свои старые. Романовский удивился и даже успел расстроиться, что сам подарил не золото. Однако быстро взял себя в руки: мысленно пообещав себе: в будущем купить Ане золотую цепочку и золотого лебедя.

- Нравится? - робко спросила Аня.

- Очень нравится, - ответил он. - Никогда не сниму его.

Кольцо подошло идеально на средний палец.

— Пусть этот тенётный паук всегда напоминает тебе обо мне.

— Одетта, я люблю тебя.

— Я люблю тебя. Всегда буду любить! — она поцеловала его первая, вложив в поцелуй все свои истинные чувства.

За этим обменом подарков скрывалось нечто большее, чем новогоднее поздравление. Это было похоже на низкий старт перед долгой разлукой. Аня не желала думать об этом, но, несмотря на то, что Вова вряд ли им теперь навредить, ощущала беспокойство. И не зря.

Второго января, когда за окном светило солнце, освещая блестящий сказочный снег, а градус показывал минус пять, Аня ждала Альберта. Сегодня он сказал, что исполнит своё обещание поесть бургеры. Правда, так как второго января бургерные не работали в связи с праздниками, приготовит их сам. Они вместе должны были сходить в магазин за нужными продуктами, а потом прийти к ней домой готовить. Тетя Таня была не против, точнее она была очень даже ЗА! Поглядывая на часы, Аня тщательно собиралась, подкрашивая ресницы тушью. Тётка шумно вздыхала, приговаривая: «Эх, молодёжь». Через пятнадцать минут Романовский должен был зайти за ней. Но тут в дверь позвонили раньше. Тётя Таня, вздохнув в очередной раз, пошла открывать. Замок щёлкнул, и вместо привычного молчания — тишина. Гробовая.

— Пришёл? — крикнула Аня и радостная побежала встречать. Но радость быстро сменилась шоком. Чувства смешались в запутанный комок.

— Мама, папа? — прошептала она, побледнев.

На пороге действительно стояли они — люди, успевшие за полгода стать чужими. Папа в дорогом зимнем пальто с натуральным меховым воротником и мама в шубе из соболя. Совсем не изменились. Статные, с