На полпути к падению - Виктория Цой

Серафима Петровна репутацией своей дорожила и крайне боялась, что если кто узнает о недуге родного внука, то непременно начнут тыкать пальцем. Разговор был не из лёгких. Екатерина Ивановна доказывала несколько часов подряд, сидя на знакомой кухне, что Вова опасен. Говорили шепотом, ведь он мог услышать. Пришлось даже припомнить Лиду Седакову. Серафима Петровна побледнела, услышав знакомую фамилию.

— Хочешь продолжения?! Сколько можно, мама?! - в сердцах выкрикнула родная дочь.

— Не будь так жестока, Катя. Мальчик почти сирота растёт. Справки ещё ему не хватало из психушки, — с каменным лицом ответила пожилая женщина.

— Ну, конечно. Я как всегда жестока… эгоистична и думаю о себе. Вова опасен для общества! Он преследует Аню!

— Эта вертихвостка сама виновата! Сначала с одним, потом с другим.

Катя была на грани, чтобы хорошенько встряхнуть мать. Только та, несмотря на свой возраст, всё равно была раза в два крупнее и сильнее её.

Разговор не приходил к компромиссу. Мать оставалась непреклонна.

— Когда он натворит бед, твой любимый Вовочка, тогда ты вспомнишь мои слова! — вскочила с места Катя и направилась к выходу. Ее никто не пошел провожать. Она знала где выход, всегда знала.

И лишь перед тем как выйти из квартиры в последний момент, заметила приоткрытую дверь в комнате племянника.

Глава 20 Аня

Глава 20 Аня

Глава 20 Аня

"Я взял нам горячий чай в термосе, а мама наделала бутербродов".

С Альбертом они продолжали встречаться тайно, вечером парень приходил к ней домой, оглядываясь на всякий случай — не следил ли за ним Вовка. Одним декабрьским утром, когда они допоздна смотрели фильм с Кристианом Бейлом «Эквилибриум», а потом болтали до утра, сами не заметили, как сон настиг их одновременно, как забыли поставить будильник. И тут с ночной смены пришла тётя Таня. Увидев мужские зимние ботинки, покачала головой и, усмехнувшись, пошла спать к себе в комнату.

Они проснулись в одиннадцать. Взглянув на часы, Романовский подскочил так быстро, что чуть не потерял равновесие. Аня открыла глаза следом, сладко потянувшись, заметила встревоженное лицо любимого. С кухни уже доносились звуки радио. Переглянувшись, они замерли, а потом тихо рассмеялись. Выйти незамеченным Альберт не смог. Высокого широкоплечего парня, пытающегося невидимкой проскользнуть в коридор - не увидел бы только слепой.

— Доброе утро, — произнесла тётка будничным тоном. Ане, наверное, послышалось — она ещё не до конца проснулась. Тётка никогда не вела себя вот так дружелюбно.

Заспанные, смущенные, зато счастливые, с повинной вошли на кухню.

— Я так понимаю, вы, молодой человек, частенько «Карлсоном» подрабатываете? Аня наша боится одна ночевать?

— Тётя Таня, я не знала, как вам сказать, - пряча улыбку ответила девушка. Страх, вдруг тетка будет ее ругать, отсутствовал напрочь. Тетя Таня не ругалась, ворчала часто, иногда перебарщивала, однако в целом - неплохим человеком являлалась.

— А чего тут говорить? Нехорошо, конечно, что разрешения не спросила. Ну ладно, закрою глаза. Девочка ты ответственная. И борщ — вкусный! Мужчина, который умеет готовить, очень дорого стоит, — подмигнула тётка.

Тут Аня обратила внимание на пустую тарелку на столе.

Ребята снова переглянулись, послав друг другу понимающую улыбку.

— Спасибо. Если хотите, я ещё приготовлю. Могу пельмени, голубцы…

— Приготовь, приготовь. Продукты только сам покупай.

— Без проблем, — обрадовался Альберт.

— Но вы там смотрите! Ни-ни, — пригрозила пальцем тётя Таня, заставив Аню покраснеть с головы до пят — Гормоны — вещь опасная! Мать твоя, Аня, вряд ли захочет бабкой становиться. Её удар хватит.

— Не переживайте, тётя Таня. У нас всё под контролем, — на этот раз твердо заверил Романовский.

— Надеюсь. Ты всё же кажешься серьёзным.

— Ладно, мне пора. Через час я должен быть на автомойке. До свидания.

— Пока-пока.

Провожая Альберта в прихожей, Аня поднялась на цыпочки, чтобы его поцеловать. Поймав её губы, он увлёк её в угол, чтобы их не увидели.

— Я тут недавно вспомнил. Ты обещала научить меня кататься на коньках. Помнишь? — шепотом спросил он, не выпуская девушку из объятий.

— На двойном свидании. Конечно помню, — улыбнулась Аня, а потом её лицо стало серьёзным. — Только как теперь… А если нас увидят?

— Я знаю одно озеро в лесу неподалёку. Оно небольшое, туда почти никто не ходит. Нужны коньки. Можно в прокат, только прокат действует на месте, — он задумался и вспомнил. — Какой у тебя размер?

— 36.

— У мамы есть старые. У неё 37. С тёплым носком подойдут. Надо правда их подточить.

— А ты?

— Себе я найду.

Она просияла. Не верила, неужели они смогут покататься? Вдвоём? На настоящем льду, не скрываясь?

— Когда?

— Послезавтра после школы.

В ответ она поцеловала его.

Это послезавтра Аня ждала с нетерпением. Представляла, как наконец встанет на коньки и покатается по льду, ощутив эту долгожданную необъятную свободу.

После школы они договорились встретиться за стадионом, предварительно оставив дома школьные сумки. Одевшись потеплее и, не забыв рукавички, девушка побежала на встречу. Альберт уже ждал её с двумя сумками — видимо, две пары коньков — и старым потрёпанным рюкзаком.

— Я взял нам горячий чай в термосе, а мама наделала бутербродов.

— Спасибо, я не стала обедать.

— Я знал.

Она хотела обнять его, как делала это каждый раз, когда открывала ему дверь своей квартиры. Ей необходимо было его тепло, но она не сдержалась. Они не стали рисковать, хотя порой мечтали перестать быть зависимыми от страха, от Вовы. Сделав это, доказали бы себе, что свободны, ведь есть полиция, есть взрослые, которые могут их защитить. На улице стоял слабый морозец. Они шли в горку, потом с неё, выдыхая белые клубы тёплого пара. Быть вместе вдвоём вне дома, дыша свежим воздухом — им так этого не хватало. Озеро находилось в лесу, как сказал Альберт. Сначала они миновали пятиэтажки, затем бараки, позже пейзаж сменился на частный сектор с заборами, а уже за ним показался лес. Навстречу им попадались незнакомые люди, косились — мол, чего не в школе? Как тогда, как в самую первую их прогулку. Тогда Аня впервые за долгое время была счастлива. Счастлива и свободна.

Озеро на самом деле оказалось небольшим, зато уединенным и ровным. Кроме Алика и Ани — лишь