Разведопрос. Трудно быть русским - Дмитрий Юрьевич Пучков

Дмитрий Пучков: По всей видимости, какие-то подковёрные решения происходят постоянно.

Борис Юлин: Посол украинский от нас не отозван, наш с Украины не отозван. Никто о войне не объявлял, но при этом 100500 дивизий воюют с украинскими Вооружёнными Силами и неся потери двадцать к одному, по украинским данным.

Дмитрий Пучков: А сколько у них на данный момент погибло со стороны Вооружённых Сил Украины?

Борис Юлин: Ой, там цифры самые разные гуляют. «Нет потерь» они уже не говорят, но от тысячи с небольшим до тысяч двадцати гуляют там две цифры. Но про Россию они пишут, что у нас здесь призывают стариков и детей, потому что не осталось уже людей.

Дмитрий Пучков: Мы с тобой на очереди, я считаю.

Борис Юлин: Да. Они тут сообщили опять недавно. Смотрел украинские новости, ТСН, по-моему, и там было сообщение о бунте солдатских матерей в Ростове-на-Дону, о том, что этот бунт был подавлен спецназом, что порядка трёхсот человек там погибло. Я позвонил своему другу в Ростов-на-Дону, по Скайпу связался, сказал, ты знаешь, у вас такое-то и такое-то происходит. Он: «О, блин! А я вообще и не в курсе. Спокойно. В общественном транспорте вот еду». Как? Я говорю: «Ничего такого нет? Не может быть! Украинские средства массовой информации сообщили. Из достоверных источников! У них даже фотографии есть бабки с автоматом».

Дмитрий Пучков: Эти не обманут.

Борис Юлин: Да, у них вот так вот. Как с другой планеты. Они воспринимают действительность, но они с нами воюют.

Дмитрий Пучков: И как на данный момент там? Вот, скоплена группировка на границе с ЛНР-ДНР, танки какие-то свежие привезли.

Борис Юлин: Ну да. Там конголезский заказ был. Дело в том, что на Украине промышленность работала как у нас, только ещё хуже. То есть основные заказы шли за границу. У нас вроде бы самое новое, самое лучшее, в какой-то мере, предлагалось за рубеж, а у них вообще всё шло за рубеж. Поэтому сейчас бронетранспортёры для Тайланда, танки для Конго, те бронетранспортёры, от которых отказался Ирак из-за того, что у них там трещина в броне, и так далее, — всё это забирается в ВСУ под обещание когда-нибудь потом заплатить. Тоже такая занятная картина. Никто ни за что не платит. Там даже интересней идёт: боевые действия финансируются в какой-то мере помощью Запада, но до места всё равно не доходит. Такая занятная картина.

Дмитрий Пучков: В смысле не платят участникам?

Борис Юлин: Ну да, участники бастуют, кричат, что строят новый Майдан, Майдан скинет нынешнюю власть. Но пока у них это особо не получается. То есть ситуация какая? Все кричат: «Где деньги, Зин?» То есть какие-то деньги капают, но куда они капают, никто не нашёл.

Дмитрий Пучков: Неведомо, да. А что происходит с другой стороны? На стороне Донецка-Луганска?

Борис Юлин: Там происходит тоже достаточно печальная вещь. В каком плане? Единого командования там нет.

Дмитрий Пучков: Единого командования в Донецком и Луганском или в Донецко-Луганском, в каком варианте?

Борис Юлин: Да ни в каком варианте.

Дмитрий Пучков: Ни так, ни так?

Борис Юлин: Есть полевые командиры, которые командуют сами. Степень самостоятельности у них большая. Прямого начальства, которому бы все подчинялись, нету ни в Донецке, ни в Луганске. Есть, которому подчиняются в принципе, но в принципе — это и батальоны Нацгвардии Авакову подчиняются, правда, иногда грозятся его повесить, но вроде бы подчиняются. Здесь картина даже хуже, чем в ВСУ с единоначалием. То есть хуже, чем у украинцев.

Дмитрий Пучков: А что же Россия, которая всем этим руководит? Не может навести порядок?

Борис Юлин: Видно, прислали все 100500 дивизий, но командиров забыли.

Дмитрий Пучков: И генералов.

Борис Юлин: Генералов нет. С этим плохо. Так вот, второй момент, который там достаточно неприятен — государственного строительства в Донецке и Луганске особенно не наблюдается. Например, украинское Министерство финансов отчиталось о том, что оно с Донецкой и Луганской области собрало всего лишь восемьдесят процентов запланированных налогов. Меньше, чем собирались. То есть налоги с Донецка и Луганска по-прежнему идут в Киев. Потому что инкассация за все сделки и так далее, они идут через Киев и автоматически там отслюнявливаются.

Дмитрий Пучков: Они же отрезали там все эти пенсионные, зарплаты?

Борис Юлин: Нет. Получается очень занятная картина. Донецк и Луганск стали более прибыльными для Украины, чем раньше. То есть раньше с них получали налоги, но на них шла социалка. А сейчас социалка не идёт, но налоги всё равно забирают.

Дмитрий Пучков: Кто такое делает? Это местное руководство?

Борис Юлин: Так местное руководство не контролирует эту систему. Дело в том, что там все расчёты идут в гривнах и они идут через Нацбанк Украины. То есть кто-то платит луганскому предприятию — платёж всё равно проходит через Киев. Инкассация проходит там. И, собственно говоря, ап! — налог ушёл в киевскую казну. То, что власти ДНР и ЛНР заявляли, что налоги теперь будут платиться у них, оно всё равно не работает. Поэтому взять социалку на себя они не могут, а Киев не хочет. Ну, и киевские власти в данном случае ведут себя как конкретные грабители, то есть налоги собирают, а обязательства правительство не выполняет.

Дмитрий Пучков: Заявляя, что это их граждане, это их земля?

Борис Юлин: Нет, когда собирают налоги, они заявляют, что это их граждане. А когда приходит время, чтобы этим гражданам заплатить, допустим, какую-то медицину, пенсии и так далее — это сразу сепаратисты. То есть налоги — граждане, а так — сепаратисты. Очень хорошая, выгодная позиция.

Дмитрий Пучков: Молодцы.

Борис Юлин: Тоже позволяет немножко латать дыры в бюджете. Чуть-чуть.

Дмитрий Пучков: А с этой стороны: мы неоднократно слышали разговоры о походе на Киев. Поход на Киев-то намечается, нет? По снегу, по весне, летом? Когда?

Борис Юлин: Частью командиров намечается, но часть командиров — это не все силы, ясно, что в поход не пойдут. А единого порыва идти на Киев нету. То есть некоторые собираются, типа того, главное нам сейчас отстоять вот это вот, войну выиграть. Как собираются выиграть войну одной обороной, я не представляю. Как собираются сделать, чтобы война быстро закончилась, тоже не представляю. Как мы смотрим на примерах той же самой Биафры, Дарфура, в конце концов, Европы — Боснии, такие конфликты могут длиться и десять лет, и пятнадцать лет, то есть это может длиться очень долго. Но вот сейчас пока что мы видим какой конфликт? Зависший. Ничего особого не происходит, но продолжают стрелять, продолжают убивать людей. При этом цели обеих сторон