Разведопрос. Трудно быть русским - Дмитрий Юрьевич Пучков

Николай: Под Лисичанском нас как новобранцев не особенно пускали вперед, мы на блок-посту стояли. Под обстрелом в последние дни — перед тем, как мы оставили Лисичанск. Командование приняло такое решение, чтобы украинская армия не бомбила город. Чтобы народ потом не говорил, что это из-за нас. Мы уехали в Алчевск. Ну, как бы нас берегли. Не давали сразу оказаться лицом к лицу с противником. Но под минометным обстрелом мы побывали.

Дмитрий Пучков: А как организуется блок-пост? Что это вообще такое, объясни для несведущих.

Николай: Формально он контролирует машины, досматривает поверхностно, нет ли взрывчатых веществ, проверяет паспорта. Если человек с Западной Украины — это уже считается «засланец». Но в основном проверка проходит доброжелательно. Через наши блок-посты беженцев много проезжало, говорили нам «спасибо».

Дмитрий Пучков: А куда едут беженцы? В Россию или на Украину?

Николай: Никогда не слышал, чтобы на Украину через нас шли. Может быть, и есть какой-то процент, но очень мало. Все ехали в Россию, в основном, женщины и дети.

Дмитрий Пучков: Вот стоит блок-пост. Наверно, украинским войскам не очень хочется, чтобы он там стоял. Предпринимают ли они какие-то меры для того, чтобы его уничтожить, и что вы делаете, чтобы не уничтожили вас?

Николай: Блок-пост — это условно, на нем больше десяти человек никогда не находилось. Остальные держали другие позиции. Окапывались, защищали позиции с помощью стрелкового оружия. Тяжелого не было, поскольку старались не создавать угрозы для жизни мирного населения, просто охраняли людей, как могли.

Дмитрий Пучков: По телевизору мы регулярно видим на дорогах обстрелянные гражданские машины, с трупами, и прочая. Их где-то между блокпостами уничтожают?

Николай: Да, на сопредельной, так называемой нейтральной территории. Нам просто нечем было их обстреливать, до того момента, пока мы не начали боевые действия и постепенно не начали забирать вооружение у украинской же армии. Обстреливала она целенаправленно мирных жителей.

Дмитрий Пучков: А в чем смысл? Чтобы списать это на вас?

Николай: Наверно, да. Люди рассказывали, как их автобусы, с детьми, с женщинами, обстреливали нацистские войска — я их по-другому назвать не могу — потом останавливали и спрашивали, ухмыляясь: ну, хорошо вам, когда вас ваши ополченцы же бомбят? Но даже человеку, не понимающему в военных действиях ничего, видно, откуда летят мины. Это хорошо заметно.

Дмитрий Пучков: А местные жители как к вам относятся?

Николай: Мужчины и женщины постарше — говорят «спасибо» за то, что мы их пытаемся защитить. В основном, все очень лояльны. Есть, конечно, некий процент провокаторов, как везде — общество разделилось.

Дмитрий Пучков: Для этого, я так понимаю, всё и затеяно — расколоть общество, натравить одних на других и устроить гражданскую войну. Местные жители считают это гражданской войной?

Николай: Местные жители считают, что это геноцид против них. Они уже осознали, что это не гражданская война, не просто истребление противника.

Дмитрий Пучков: И они понимают, что хотя украинцы всё время пишут, что ополченцы обстреливают города — на самом деле это не ополченцы?

Николай: Да, мы много разговаривали с ними в Алчевске, до недавнего времени. Они сами подходят, здороваются с нами. Когда устраивали пикет против мэра, нас приглашали. Мы объясняли, что ведем боевые действия, оказываем гуманитарную помощь, если возможность есть. Доходило до смешного — они говорят: «А как же вы здесь, если уже неделю украинская армия ведет зачистку по городу Алчевску?» Я говорю: «Ну что делать, мы — здесь. Если смотрите украинские СМИ — верьте украинским СМИ. Если смотрите своими глазами — верьте своим глазам. Очень много вранья в укроСМИ».

Дмитрий Пучков: Они благоразумно отключили всё остальное, чтобы мозги промывать самостоятельно. Ни параллельных точек зрения, ни противоположных.

Николай: Есть одна точка зрения — Канал 1+1…

Дмитрий Пучков: Правильная.

Николай: Ну там, ТСН, что-то еще… Я когда смотрю, живот болит от смеха — до такого абсурда доходит…

Дмитрий Пучков: Что характерно, масса народа в это верит.

Николай: Ну, мы-то верим своим глазам, не телевизору.

Дмитрий Пучков: А как себя ведут украинские военные?

Николай: По рассказам местных жителей и своим наблюдениям в бинокль — ну, наверно, даже хуже, чем немцы себя вели при оккупации.

Дмитрий Пучков: В чем это выражается?

Николай: К местному населению относятся плохо. Заходят в селение — мужчин мобилизуют и ставят на передовую, сами становятся в заградотряд. Так рассказывали люди. По рассказам бабушки, пережившей Великую Отечественную войну, немцы были даже в чем-то гуманнее, чем румыны и те же бандеровцы…

Дмитрий Пучков: Я смотрю телевизор, лазаю в Интернете, то есть я не очевидец, не свидетель. Но когда смотришь на фотографии, допустим, авиационные или спутниковые — видно, что стреляют они, например, очень плохо. Следы от воронок — черт-те где, но только не там, где надо. По всему полю разбросаны. Это что такое — они не умеют или не хотят?

Николай: Они умеют бомбить. Первым делом в городах бомбят, естественно, школы, рынки, места скопления мирных граждан. Мы же вокруг города стоим на блок-постах — ну так разбомбите, начните с нас. Нет, они бомбят город, мирное население.

Дмитрий Пучков: Многие свидомые граждане утверждают, что вы действуете, как соседи Израиля — палестинцы. Дескать, располагаете артиллерийские расчеты на крышах детских садов, внутри школ и так далее. И именно поэтому они «вынуждены» стрелять по детям — не хотят, но это вы их вынуждаете.

Николай: …и мы сами стреляем своими ракетами по своим же кондиционерам. Абсурд, конечно. Я вообще не понимаю, как можно на крыше детского сада поставить орудия…

Дмитрий Пучков: Гаубицу можно поставить?

Николай: Нет, конечно. Как ее поднять? Время нужно и техника специальная. В военной стратегии нет такого, чтобы гаубицу поднять на крышу высотки. В первый раз такое слышу. Сами они намеренно бомбят свою же инфраструктуру. Вернемся к Лисичанску — там есть большой нефтеперерабатывающий завод, они его просто целенаправленно бомбили. Зачем? Наших ополченцев на заводе не было и быть не могло.

Дмитрий Пучков: Может, конкурент какой коммерческий?

Николай: Может, и конкурента так убирают, я не знаю…

Дмитрий Пучков: У нас тут создается такое впечатление, что обстрелы городов, убийства мирных граждан нацелены ровно на одно: чтобы русское население оттуда всё эмигрировало в Россию, освободив территорию. Похоже на то?

Николай: Да, очень похоже. Если бы украинские власти хотели по-другому решить вопрос, они бы не решали его бомбежкой своего же населения. Да, люди хотят разговаривать на русском языке, у многих корни в России и по всему бывшему Союзу. То есть народ там многонациональный.

Дмитрий Пучков: Как и везде на территории Союза.

Николай: Да. Я тоже родился и вырос в Советском Союзе, но уже не доучился, что печально. На