Разведопрос. Трудно быть русским - Дмитрий Юрьевич Пучков

Дмитрий Пучков: Всех интересует ситуация с аэропортом. Что там происходит в аэропорту? Почему его не могут взять, не могут отбить? Что это за метания, кому он нужен вообще?

Борис Юлин: Аэропорт нужен для того, чтобы его можно было использовать как аэропорт, как транспортный узел, и для того, чтобы противная сторона не могла его использовать как аэропорт.

Дмитрий Пучков: Неужели используют при такой интенсивности конфликта?

Борис Юлин: Нет. Большую часть всего, что вокруг аэропорта, и поверхность контролируют ополченцы, её не будут никак использовать по назначению ВСУ. Так как ВСУ контролирует там подземные коммуникации, сидит там в отдельным местах, отстреливается, его не могут использовать ополченцы. То есть он сейчас не годится для использования ни для кого. Поэтому за него так и рубятся. Но рубятся как? Участие больших сил с чьей-либо стороны в боях за аэропорт особого нет. Было, сейчас закончилось. Сейчас, как там пытаются объявить, действует перемирие, режим прекращения огня, но — стреляют.

Дмитрий Пучков: То есть, исходя из всего вышесказанного, ситуация не имеет с Крымом ничего общего. И даже в перспективе ничего общего с Крымом иметь не будет.

Борис Юлин: В Крыму удалось получить прямую поддержку, активную поддержку большей части населения. Но для этого нужен народ. На народ смело опираться. Сейчас, допустим, в ДНР-ЛНР, кроме как Мозговой, на народ никто опираться даже не пытается. Изобразили выборы в парламент. Вот какое они имеют отношение к народу?

Дмитрий Пучков: В военное время мне выборы непонятны.

Борис Юлин: Осуществляют какое-то непонятное госстроительство непонятными людьми, которое идёт куце и не имеет отношения к народу. Поэтому на Донбассе народ большей частью, хотя и люто ненавидит украинских фашистов, но всё равно сидит и выжидает. Смотрит, что дальше будет. Поэтому сейчас получается какая вещь? В ополчении участвует, в госстроительстве на Донбассе активно участвует, может, процент где-то населения.

Дмитрий Пучков: Сильно!

Борис Юлин: Для примера, в одном городе Париже, где населения было в то время примерно раз десять меньше, чем населения ДНР и ЛНР вместе взятых, во время Парижской коммуны силы Парижской коммуны насчитывали сто тысяч человек. То есть большая часть мужского населения Парижа. Если борешься за народ, нужно не только его защищать, нужно прямо привлекать его к власти, прямо на него опираться. Ну, хотя бы советы те же самые организовать или коммуну, или любую форму народного самоуправления. Но ничего ж нету.

Дмитрий Пучков: Это неинтересно народу или организаторов нет?

Борис Юлин: Организаторов нет, и это неинтересно ни нашим, как я понял, здесь, ни тем более это совершенно неинтересно украинским властям. Учитывая, что конфликт там имеет с обеих сторон внешнюю поддержку, и те, кто поддерживает с обеих сторон, в этом не заинтересованы, то пока всё зависит от жителей Донецка и Луганска. Либо самоорганизуются, либо будут смотреть, как ими дальше рулят.

Дмитрий Пучков: Какие видишь ближайшие перспективы?

Борис Юлин: К сожалению, вижу ближайшую перспективу как некий загон конфликта в латентную форму. Постоянное противостояние, постоянно стреляют. Фактически превращение в Приднестровье, но только с постоянной стрельбой.

Дмитрий Пучков: Печально.

Борис Юлин: Печально. Людей жалко.

Дмитрий Пучков: Вот такие вот расклады, дорогие друзья. На сегодня всё, до новых встреч.

Ополченец Николай

23.09.14

Дмитрий Пучков: Я вас категорически приветствую. Сегодня у нас в гостях Николай. Николай только что прибыл с Украины и может кое-что рассказать.

Николай: Добрый день, Дмитрий.

Дмитрий Пучков: Добрый день. Каким образом ты попал на Украину?

Николай: Через Молдавию, Приднестровье. Украинские пограничники границу почти не контролируют — так и попал.

Дмитрий Пучков: Советский Союз закончился, сплошной полосы нет?

Николай: Совершенно верно.

Дмитрий Пучков: Есть пропускные пункты на дорогах, которые можно спокойно проходить?

Николай: Да.

Дмитрий Пучков: Много ли народу идет через границу?

Николай: Добровольцев очень много идет.

Дмитрий Пучков: Есть ли среди них контрабандисты?

Николай: Контрабандистов не встречал, таких людей среди нас не было. Лично я не видел.

Дмитрий Пучков: Ясно. А в чем смысл твоего захода туда?

Николай: Ну, сперва было всё как-то смешно — при виде Майдана, собранного и явно управляемого кем-то, этой толпы, где все кричат… После событий в Одессе стало уже не смешно. Я уяснил для себя, что фашизм проснулся. Посчитал нужным помочь людям Донбасса, уже самоопределившимся, защитить свои права, свой референдум, свои голоса.

Дмитрий Пучков: Много ли таких, как ты, туда идет?

Николай: Добровольцев очень много, фактически со всего мира. Много даже не православных, те же мусульмане идут на нашу сторону — казахи, узбеки, таджики. Я встречал очень много ребят, которые хотят помогать и помогают кто как может.

Дмитрий Пучков: Основная масса прибывающих людей прошли службу в армии, воевали?

Николай: Основная — в армии служили, какой-то процент принимал участие в боевых действиях. Они обычно работают как инструктора: помогают в организации, обучают военной тактике, выживанию на поле боя, — или как мединструктора. Обучают и местных жителей работе санинструкторами, в том числе женщин. Вот как-то так.

Дмитрий Пучков: Знаешь, мы все смотрим это по телевизору, и первое, что бросается в глаза лично мне — среди ополченцев вообще нет молодежи. То есть призывного возраста там нет никого, только взрослые мужики, которые, по всей видимости, помнят еще Советский Союз.

Николай: В основном да, это люди, которые служили еще в Советском Союзе или в первые два-три года после него. Молодежь вообще не обучена. Некоторые ребята — смелые, хотят воевать, но не знают как. Человек берет в руки автомат — и не знает, как им пользоваться. Приходилось их обучать, показывать что-то из своего армейского опыта. Они быстро учатся, видно, что они хотят защитить свою землю. Мы им помогаем.

Дмитрий Пучков: А у тебя войсковая специальность какая? И чем ты занимался?

Николай: Я служил во внутренних войсках, в спортроте, у себя в Молдавии. Нас обучал офицерский состав, где около восьмидесяти процентов были «афганцы». Обучали хорошо, только не всё я воспринимал в то время. Сейчас я понял, что я не всё взял оттуда, что мог бы передать другим людям, которые нуждаются в этом.

Дмитрий Пучков: Ну, вот ты прибыл. Кто тебя встретил, куда тебя определили?

Николай: Я прибыл двадцать восьмого июня в город Лисичанск, попал в батальон «Призрак» под командованием Александра Мозгового. Приняли меня другие добровольцы радушно, встретили «хлебом-солью». Спасибо сказали. Спросили, кто я, зачем, почему, каким образом могу помочь. Я попал в учебную роту, и оттуда мы уже распределялись по принципу «кто чего умеет».

Дмитрий Пучков: По какой специальности тебя определили?

Николай: Я, придя в учебку, положил руку на ПК — пулемет Калашникова — и сам определился, что я пулеметчик. Потому что мне по душе это оружие.