Разведопрос. Трудно быть русским - Дмитрий Юрьевич Пучков

Николай: Четвертая. Скоро пятую объявят.

Дмитрий Пучков: Я правильно понимаю, что там за неявку на призывной пункт — тюрьма со всеми вытекающими?

Николай: По рассказам военнопленных, так. Но очень много, опять же, наемников. Это англосаксы, это даже турки, американские подданные тоже есть.

Дмитрий Пучков: А как определил?

Николай: Если идем в тыл врага, там определяется человек, который командует энным количеством людей, — по другому цвет кожи, другой военной выправке, по языковому признаку…

Дмитрий Пучков: То есть встречаются негры?

Николай: И негры, да. К сожалению, фото— и видеокамеры мы не могли с собой брать, у нас нет такой аппаратуры, видели их только в бинокль. Также по рассказам украинских пленных, много иностранных инструкторов, со всего зарубежья, разных национальностей. И русские, и молдаване есть.

Дмитрий Пучков: Чего ж они так херово воюют, если у них такие инструктора, в том числе из серьезных стран НАТО?

Николай: Ну, наверно, солдаты не хотят погибать в бессмысленной войне.

Дмитрий Пучков: Но там же есть и особо отмороженные нацисты — батальоны «Азов»[7] и прочие, Национальная гвардия.

Николай: Не забывайте, что на нашей стороне тоже есть специалисты, готовые противостоять этим отморозкам. Те, кстати, в основном не очень-то идут на прямой контакт с нами. Они зарабатывают свои лавры в тылу.

Дмитрий Пучков: Как и положено карателям, занимаются тылами?

Николай: Да. Если бы они вышли на передовую воевать с нашими ребятами, даже новобранцами, я думаю, даже не думаю, а знаю точно — наши дали бы им достойный отпор. Потому что у ополченцев мотивация одна — защищают землю, свои дома. За деньги там никто, наверно, воевать не хочет. Романтик, который приехал за деньгами, может их получить или не получить.

Дмитрий Пучков: Как происходят боестолкновения с украинской армией?

Николай: До недавнего времени боестолкновения проходили так: очень плотно обстреливали нас «Градами», «Смерчами», тяжелыми орудиями, даже двести сорок первые были, гаубицы. Потом пускали танки, даже на окопы и БМП — танки. Сами в атаку не шли, прикрывались техникой. Так как мы только защищались, у нас, опять же, до какого-то момента, не было определенной техники. Пока мы не научились воевать благодаря нашему командиру, организовались нормально — и начали попросту отжимать у них их же технику.

Дмитрий Пучков: Каким образом?

Николай: Разные способы бывают, рассказывать долго. Ну, научились ребята воевать.

Дмитрий Пучков: То, что слышно в сети и в телевизоре — типа, зажали в котел, дальше выставляют условия: бросайте технику и боеприпасы, выходите.

Николай: Да, никто не хочет лишних жертв, потому что все понимают, что там солдаты-срочники. Пусть сдают наемников, офицеров своих. С офицерами, я считаю, довольно гуманно даже на донецком «параде» обошлись. Это нормально, гуманно, по сравнению с тем, как они обращались с нашими военнопленными — когда был обмен, их привезли покалеченными. По рассказам ополченцев — мы созваниваемся с Донецком и Луганском, все друг друга практически знаем — при обмене пленных наших привозят искалеченными. Поэтому тех, кто из двадцать пятой дивизии, не берут в плен. С нелюдями иначе нельзя.

Дмитрий Пучков: Только такой язык, по всей видимости, и поймут.

Николай: Приходится так делать, потому что иначе не понимают. А всем остальным, кто попал в котел, выдвигают предложения о сдаче — но если не сдаются, то… Это война. Их никто не звал на землю Донбасса. Меня тоже никто не звал, но я пошел по своему убеждению. Я пошел помогать. И считаю, что правильно сделал.

Дмитрий Пучков: А как так получается — в сводках пишут: тут десять танков сожгли, здесь восемь танков сожгли… Это какой же инструмент должен быть?

Николай: Кто, мы или они сожгли?

Дмитрий Пучков: Вы, конечно.

Николай: Ну да, мы сжигаем.

Дмитрий Пучков: Это что же, зараз можно десять танков сжечь?

Николай: Можно. Если они так неумело воюют — сжигаем.

Дмитрий Пучков: Чем пользуетесь?

Николай: Иногда доходило и до «коктейлей Молотова».

Дмитрий Пучков: А в целом?

Николай: ПТРы, РПГ.

Дмитрий Пучков: А ПТР против нынешнего танка что-то делает?

Николай: Если сзади стрелять — более-менее эффективно. По гусенице — тоже. «Шмели» есть уже на вооружении.

Дмитрий Пучков: А вот, например, «Шмель» как оружие, что из себя представляет, как работает?

Николай: Ну, я не могу рассказать все его параметры, у него двойной заряд, первый жгет, второй взрывает. С близкого расстояния очень эффективен. По БМП, даже по БТРам. Ребята там, на Донбассе, очень отчаянные, вплотную подходят к танку, даже к БТРу, и в упор прямо расстреливают.

Дмитрий Пучков: Ну, выглядит как-то…

Николай: Героически!

Дмитрий Пучков: …мягко говоря, странно. Такие вроде серьезные боевые машины — и всё сгорело, как это так?

Николай: Ну, вот так. Еще минируют. Много осталось еще со времен Великой Отечественной войны мин, фугасов. Минируем дороги, там они тоже подрываются. Обычно при маневрах такое делается. Действуем тихо, маленькими группами. Иногда даже спящими можно захватить этих танкистов. Просто дать очередь вверх — и они бегут.

Дмитрий Пучков: То есть большого энтузиазма воевать у них нет?

Николай: У украинской армии — нет. Есть у некоторых.

Дмитрий Пучков: В общем, наверно, и здраво — зачем это надо? Повторюсь: из того, что лично я вижу — стреляют как-то не очень, не стараются. И то, что ты говоришь — гонят вперед танки, значит, не сильно думают. То есть нельзя это даже списать на нежелание солдат воевать — по всей видимости, не хотят воевать и офицеры, которые не стараются совсем.

Николай: Ну, может быть, такое тоже где-то проявляется, но их корректировщики огня, по нашим наблюдениям, профессиональные, точно не из украинской армии, потому что этому делу надо обучаться — очень точно работают.

Дмитрий Пучков: Объясни для непосвященных: вот стоит блок-пост, и мы его решили расстрелять, разбомбить. Для этого должен, естественно, поближе подойти корректировщик. Насколько он должен подойти, примерно?

Николай: Смотря какая оптика у него.

Дмитрий Пучков: В смысле — стереотруба или бинокль?

Николай: Да, бинокль, дальномер… И он дает точные координаты.

Дмитрий Пучков: А когда он идет к блок-посту, вы какие-нибудь меры принимаете, чтобы он не мог близко подойти?

Николай: До определенного времени нет, потому что не умели, и не было тяжелого вооружения, чтобы что-то предпринимать. Сейчас уже предпринимаем.

Дмитрий Пучков: Снайперы вокруг сидят?

Николай: И снайперы, и мины иногда — ведем и диверсионно-подрывную деятельность в том числе. Ребята этим занимаются очень успешно — грубо говоря, партизанщиной. Подошли, устроили засаду, деморализовали. Это и деморализация тоже — уничтожать врага у него в тылу.

Дмитрий Пучков: А в города корректировщики лезут?

Николай: В города лезут, иначе откуда такие точные попадания в детские сады, больницы, места скопления людей на остановках, на