Разведопрос. Трудно быть русским - Дмитрий Юрьевич Пучков

Дмитрий Пучков: У них мало мозга. Рассказывать про то, что «мало свободы», когда ты имеешь возможность лепить что угодно, лить дерьмо на что угодно — какая еще свобода нужна, я не понимаю? Вот они утверждают, что там воюют российские войска. Ну, не знаю. А почему американцы не говорят, что там воюют российские войска? Если, как они опять же говорят, с российской стороны обстреливают украинские войска — почему американцы этого не видят со спутников, с самолетов-разведчиков?

Николай. Ну да — двадцать первый век.

Дмитрий Пучков: Техника позволяет.

Николай: Да, конечно.

Дмитрий Пучков: И почему, самое главное, они из этих котлов бегут сдаваться в Россию? Как же это так получается — к агрессору? Я что-то не слышал, чтобы советские части сдавались немцам, чтобы те их передали в Москву, к Сталину обратно?

Николай: Совершенно правильно. Солдату, наверно, надоело такое правительство. Но он не может ничего сказать — у них в заложниках его семья, дети, на украинской территории, которые контролирует та же СБУ, Наливайченко, кто там еще, Аваков, ну это же просто шайка проходимцев. Сайентологи… Люди, у которых никаких моральных ценностей нет.

Дмитрий Пучков: У меня тут, кстати, на пятом этаже сайентологи.

Николай: Но даже солдаты, если хотят сдаваться — почему русским? Идите во Львов сдавайтесь. Или сдавайтесь ополченцам. А ополченцам они боятся сдаваться, потому что боятся ответить перед людьми: куда девались дети этого человека, куда девалась его жена, куда его дом делся? Люди просто хотели, насколько я помню, разговаривать по-русски. Всего лишь навсего.

Дмитрий Пучков: Это же было самое первое. Сначала они сняли ответственность за преступления с нацистов, затем запретили русский язык. Прекрасное решение! Вам так не терпелось, вам так хотелось — даже региональный статус русского языка отменить, запретить.

Николай: Я в каких-то неполных семнадцать лет тоже у себя в Молдавии видел национализм тот же со стороны Румынии. Когда моя тетя в Бендерах, дядя на этой стороне. Но Тирасполь тогда выстоял, Приднестровье отстояло свое мнение. Спасибо Лебедю, наверно, за это — он 14-ю армию остановил, прекратил весь этот геноцид. Могло бы еще больше крови пролиться. Тогда, в те времена, наверно, никто бы не считался с народом в Приднестровье. Его бы просто не было — вырезали бы под корень.

Дмитрий Пучков: Всё то же самое.

Николай: То же самое, да. Тогда было в малых формах, сейчас в больших.

Дмитрий Пучков: Ну а как ты считаешь, посмотрев изнутри — у ополченцев вообще есть шансы отбиться? Несмотря на поступления к противнику новых самолетов, восьмую волну мобилизации — есть шансы?

Николай: Даже не шанс — там все уверены, что победят. Потому что победа — за правым делом.

Дмитрий Пучков: А сил хватит?

Николай: Сил хватит.

Дмитрий Пучков: А оружия?

Николай: Оружие добудем в бою. Тоже хватит. Я вот сейчас был в Москве, в Питере, отпросился в отпуск, отпустили — теперь поеду обратно. Я сознаю, что я делаю. Считаю, моя совесть так будет чище. Даже если хотя бы в один день смогу кого-то защитить — бабушку, дедушку, ребенка — или хотя бы за неделю одного человека спасти, я считаю, что это хорошо. Это мой долг — помочь людям.

Дмитрий Пучков: Спасибо, Николай. Собственно, слушая тебя, не совсем себя мужиком ощущаю.

Николай: Да ну…

Дмитрий Пучков: Вот такие люди воюют на Украине, такие люди защищают людей на Донбассе, в Луганске, в Донецке. Спасибо.

Николай: Спасибо и вам. До свиданья.

Василий Павлов, военный репортёр

27.10.2014

Дмитрий Пучков: Я вас категорически приветствую. Сегодня у нас в гостях Василий Павлов, в прошлом военнослужащий, ныне — военный репортёр. Вернулся из Сирии, может нам кое-что рассказать. Василий, как дела в Сирии?

Василий Павлов: В Сирии дела неважно. Потому что война — она война.

Дмитрий Пучков: На что похожа нынешняя война в Сирии?

Василий Павлов: На самом деле, я поехал в Сирию, думал увидеть что-то знакомое. Но, как ни странно, война оказалась не похожа ни на что, о чём я имел представление или предполагал даже видеть. Во-первых, поехав туда, я поехал просто посмотреть, что же происходит. Читая СМИ, я хотел посмотреть, какая сегодня гражданская война. А, приехав туда, я увидел, что гражданской войны там нет.

Дмитрий Пучков: Что же там такое?

Василий Павлов: Это, во-первых, интервенция; во-вторых, как раз новый тип войны — террористическая война. Она коренным образом отличается и от того, что у нас было. Её нельзя сравнивать с Чечнёй, что многие делают, её нельзя сравнить с Гражданской войной, нельзя с Великой Отечественной тем более, потому что это абсолютно новый тип войны. В чём она заключается? В том, что армия иностранного государства не вторгается — это её отличие от обычной войны. От гражданской войны чем она отличается? Воюют не граждане против других граждан, а воюют интервенты против армии. Но если армия не вторгается, кто такие интервенты тогда? Это, на самом деле, сброд. Чаще всего, это маргинальные слои населения в странах, которые перед этим были разорены. Из них набирают боевиков: кого-то за деньги, кто-то по убеждениям и — прямой путь на войну.

Дмитрий Пучков: В данном случае это у них как, религиозное?

Василий Павлов: Вот это очень сложный вопрос. Форма религиозная изображается, с одной стороны. Есть две концепции, которые продвигаются. Одни говорят, что это война граждан Сирии против правительства Башара Асада.

Дмитрий Пучков: Ну, это так позиционируют все.

Василий Павлов: Другие считают, что это исключительно религиозная война. А на самом деле, интересов там очень много, группировок различных. Саудовская Аравия воюет там ради территории, Катар — ради своих интересов газовых, для того, чтобы построить газопровод в Европу, Соединённые Штаты — просто для того, чтобы уничтожить экономику страны, Турция — для того, чтобы, развалив Сирию, с курдскими территориями решать вопрос. То есть у всех интересы свои, но оформляется это или как гражданское противостояние, или религиозная война.

Дмитрий Пучков: Это они для СМИ говорят. Каждый преследует собственные интересы.

Василий Павлов. Для СМИ, да. Для того чтобы для граждан мировой общественности как-то объяснить.

Дмитрий Пучков: Или склонить на свою сторону, чтобы их поддерживали в их устремлениях, вторжениях, в демократических бомбардировках и прочее.

Вот, вы говорите, что это война нового типа. То есть, как мне кажется, то, что поджидает теперь всех. Больше нет окопов, фронтов и прочее, и прочее. А вот подобное полыхает по всему Ближнему Востоку. В Сирии, на мой взгляд, более наглядно, потому что там оказывается упорнейшее сопротивление. Как оно организовано?

Василий Павлов: Я немножечко отойду в сторону. Хотелось бы начать с