Разведопрос. Трудно быть русским - Дмитрий Юрьевич Пучков

в случае, если атака террористическая произошла на соседний какой-то район, квартал, эти гражданские подготовленные люди обученные получают оружие в части, у полиции и так далее — и на месте уже готовые подразделения, которые сковывают действия боевиков. В некоторых населённых пунктах на юго-востоке Дамаска много таких подразделений, которые не дали войти боевикам, сумели отразить наступление. Естественно, с небольшой поддержкой артиллерии, танков, но, в результате, боевики просто не вошли. Есть населённые пункты, из которых ополчение вместе с армией смогло выбить боевиков. Причём армия до этого пыталась действовать самостоятельно, но безуспешно. В том же Джобаре. Почти год армия штурмовала его, но ничего не смогла сделать.

Дмитрий Пучков: Когда по телевизору показывают город Хомс, я такое только в компьютерных играх видел, где талантливый дизайнер всё развалил-разрушил, это ж вообще там…

Василий Павлов: К сожалению, в очень многих местах ещё хуже. Хомс, на самом деле, это ещё семечки, некоторые районы полностью разрушены. К примеру, Дарайя (город на юго-западе Сирии, — ред.), которая была подготовлена боевиками к обороне и превращена в крепость. Брали её полгода. Армия, мягко говоря, страдала очень сильно.

Дмитрий Пучков: А почему так получается? Казалось бы, у армии средств и возможностей гораздо больше. Почему так получается?

Василий Павлов: Боевые действия в городе, они вообще сложны. А если противник подготовил город к обороне или использует население для защиты своей, то взять город, не разрушив его, почти нереально. Потому что каждый дом — это крепость. Каждый подвал — это огневая точка.

Дмитрий Пучков: Это как у нас в городе Грозном происходило.

Василий Павлов: Совершенно верно. И рядом город Сахная, который граничит с Дараийей. При наличии ополчения боевики просто не смогли в него войти, они были остановлены пулемётным огнём.

Дмитрий Пучков: А чем объясняется? Я не совсем представляю. Кругом живут единоверцы? Куда они заходят? К единоверцам легче, к другим сложнее? Сунниты, шииты, христиане, алавиты, кто там?

Василий Павлов: Сирия, больше даже чем Россия, многоконфессиональная страна. Национальность там одна практически у всех — арабы. Но религиозная картина пестра невообразимо. Всё перемешано. Например, вопрос о религиозной принадлежности в Сирии считается неприличным, потому что это личное дело каждого.

Дмитрий Пучков: Я, боюсь, что ты узнаешь что-то такое, что тебе очень сильно не понравится?

Василий Павлов: Нет, не обращают просто внимания. Я пытался спрашивать солдат, хотел выяснить, какое количество суннитов, шиитов, алавитов в армии. Расспрашиваю, на меня косо смотрят и говорят: «А тебе зачем, тебе какая разница? Я воюю за Родину. Всё».

Дмитрий Пучков: Ну, в армии там по большей части алавиты?

Василий Павлов: Нет, это заблуждение как раз, непонятно чем вызванное. Даже среди верхнего командного состава алавитов около 20 %, а солдаты и офицеры нижнего звена практически повторяют религиозные пропорции населения. При этом их не волнует, кто из них какой веры — христианин, суннит, шиит, алавит.

Дмитрий Пучков: Со стороны террористов-то там ваххабиты…

Василий Павлов: Единственное, что я не увидел в армии. Среди населения они есть, в армии нет, просто, может быть, не увидел. Может быть, воюют. И террористы то же самое, что вы спросили. Одно из заблуждений, когда люди говорят, что здесь террористическая война невозможна, потому что террористы не найдут поддержки у населения.

Дмитрий Пучков: Найдут. Как не найти.

Василий Павлов: Террористам поддержка населения не нужна.

Дмитрий Пучков: Она будет. Я, извините, перебью. Когда-то, несколько лет назад, когда у нас на Дальнем Востоке группка дегенератов убивала милиционеров. Немедленно была организована массовая поддержка в сети. Оказалось, это приамурские партизаны. Они партизаны! Они ведут там какую-то борьбу! Дальше я плохо помню, но вроде оказалось, что они там приняли ислам ваххабитского толка, соответственно, со всеми вытекающими. Но количество идиотов, которые восторгались… Ментов же всех убить надо, это совершенно очевидно. Это террористов убивать нельзя ни в коем случае, а менты, они же все продались, кровь пьют. Ну, это одна из возможностей провокации общественного недовольства. Нет никаких сомнений, что когда образуются террористы посерьёзнее, с целями посерьёзнее, конечно, на их стороне мгновенно выступят миллионы, как на Украине. Они вместо того, чтобы бежать откручивать бошки этим сволочам, которые устроили гражданскую войну, они вместо этого собирают деньги и отправляют своих сыновей на войну в шлемах для пейнтбола. Молодцы! Ну, что это? Это всеобщее помешательство.

Василий Павлов: Это очень печально на самом деле, что люди не понимают последствий своих действий. Ведь как в Сирии, так и у нас эти столкновения могут быть вызваны совершенно любыми причинами, поводами. И люди пойдут бороться якобы за одно, что мы наблюдаем на Украине, а в результате будут бороться за другое. Никто им не скажет, что вы идёте для того, чтобы…

Дмитрий Пучков: Невозможно объяснить даже на самом примитивном уровне, что, когда вы бежите на Болотную площадь — здесь у вас коммунисты, тут гомосексуалисты, тут либералы, а здесь поэты-песенники — вот вы прибежали: мы все недовольны! Прекрасно, что вы все недовольны! А у митинга есть организаторы. И эти самые организаторы примут в итоге решение, которое ты подписывать не будешь. Вместо тебя скажут. Чё ты туда бегал-то? Ты за что там прыгал? Как на этом самом Майдане — скакали против олигархов, прискакали к тому, что олигархи правят всем. Воруют ещё больше, разворовывают всё везде с космической скоростью, ещё и транши теперь стали из-за кордона воровать.

Василий Павлов: Это повторяется раз за разом. В той же Сирии на демонстрации выходили ради демократии. В результате получили ваххабитский фашизм.

Дмитрий Пучков: Я к тому, что надеяться на какой-то даже слабенький проблеск рассудка населения нельзя категорически. Население внушаемо, управляемо, а, самое главное, безмозгло. Что такое ум? С моей точки зрения, ум — это способность просчитать последствия собственных поступков. Если ты не можешь их просчитывать, наверное, ты дурак. Это видно опять-таки у бывших братьев. И в Сирии видно.

Что делать-то, если население вот такое?

Василий Павлов: 90 %, не меньше, населения — оно пойдёт туда, куда его поведут, и будет, в лучшем случае, пассивно. В худшем случае, будет мясо для организации вот этих проблем.

Дмитрий Пучков: А что делать, чтобы этого не произошло?

Василий Павлов: Нужно активным людям объединяться. Но здесь в чём проблема возникает…

Дмитрий Пучков: Извините, перебью сразу. То есть активные люди могут объединиться… Вот, мы с вами возьмём и объединимся. Нам очень быстро расскажут, что мы затеяли тут вооружённое формирование. И мы оба сядем.

Василий Павлов: Совершенно правильно скажут. Потому что никто не знает, с какими целями мы объединяемся.

Дмитрий Пучков: Наоборот, знают. Думать будут самое плохое и, в общем-то, окажутся в большинстве случаев правы.

Василий Павлов: Извините,