Встречь солнцу. Рассказы об истории Сибири - Михаил Николаевич Щукин

– Позвольте, ваше… шутите?

– Какие шутки! – снова закричал Горчаков. – Если таких мальчишек, как Муравьев, назначают генерал-губернаторами, то ты – министр!

Князь Горчаков был не единственным, кто выражал свое недоумение. Особенно старались петербургские чиновники. Но дело было сделано, высочайший указ подписан, и генерал-губернатором Восточной Сибири в 1848 году был назначен генерал-майор Николай Николаевич Муравьев, получивший впоследствии титул графа Амурского. А во время назначения ему не было еще и сорока лет. Муравьев, одержимый большими и честолюбивыми планами, на разговоры и сплетни вокруг своего имени внимания не обращал. Он деятельно готовился к большим делам.

Прибыв в Сибирь, новый генерал-губернатор сразу же проявил себя толковым администратором, человеком, мыслящим широко и по-государственному. Молодость ему не была помехой. Наоборот, взгляд молодого генерал-губернатора, устремленный на Амур, был не только отважным и дерзким, но и практичным. Еще в Петербурге он познакомился с капитан-лейтенантом Геннадием Ивановичем Невельским и поделился с ним своими замыслами: Муравьев вынашивал планы исследования и освоения устья Амура. В Невельском он нашел своего горячего единомышленника, а затем и соратника. В том же 1848 году Невельской принял под свое командование транспорт «Байкал», находившийся в прибрежных водах Камчатки. Выполняя инструкции генерал-губернатора, Невельской за год провел обширные исследования и доказал, что между Сахалином и материком существует пролив, и – самое главное! – пролив судоходный. А ведь до этого у моряков существовало твердое убеждение, что между устьем Амура и берегами Сахалина тянется сплошная гряда отмелей, обращающих Сахалин в полуостров, и, таким образом, судоходство невозможно. Очевидцы свидетельствуют, что Муравьев с таким нетерпением ждал этого известия от Невельского, что, когда транспорт «Байкал» показался на горизонте, генерал-губернатор поспешил ему навстречу. А Невельской, увидев, что его встречают, не стал томить ожиданием своего единомышленника и оповестил его о важном открытии через рупор.

Так началась славная эпопея освоения и утверждения за Россией устья Амура.

Летом 1850 года была снаряжена экспедиция в «землю гиляков», которой командовал талантливый штурман прапорщик Орлов. Именно он выбрал место для основания будущего города Николаевска. Вскоре и сам Муравьев появился в тех местах, чтобы лично убедиться в донесениях прапорщика Орлова. И приказал заложить пост, прообраз будущего города. Исполняя приказ генерал-губернатора, служивые люди поставили юрту, пакгауз, а перед ними установили пушку и водрузили российский флаг.

Но, как это часто бывает, столичные власти долго не верили известиям, получаемым от Муравьева, особенно о судоходности пролива. Но генерал-губернатор на мнение столицы не особо оглядывался. Отсюда ему было виднее – ч т о нужно делать.

Время доказало правоту Муравьева. Николаевский пост, будущий город, оказался просто незаменим, когда грянула Крымская война и Петропавловск оказался блокированным неприятельской эскадрой. Именно в Николаевск ушла часть судов, именно здесь появился сильный и хорошо вооруженный гарнизон.

Впрочем, следует особо сказать о Петропавловске. Контр-адмирал Завойко, находившийся там, первые сведения о разрыве отношений России с Англией и Францией получил в мае от американского посланника на Сандвичевых островах, а официальное уведомление пришло лишь в июле. Так всегда было: жители Камчатки о многих событиях узнавали с большим опозданием. Вот как рассказывал об этом один из очевидцев: «…спустя долгое время, когда Наполеон был уже заключен на остров Эльбу, жители Камчатки читают в газетах: о, ужас! Что это? Наполеон собирается на Россию. Слушайте! Ведь супостаты перешли через Неман… Возможно ли? Что дальше? Продолжайте… Смоленск взят? Что это?! Да, Смоленск взят… Слушатели отправляются в церковь молиться за Отечество и, по возвращении, продолжают читать: оказывается, что и Москва взята!..»

Да, далековато находилась Камчатка от столицы, но люди и здесь исправно служили долгу и Отечеству. Не имея достаточных сведений, сил и вооружения, они в избытке имели желание и храбрость постоять за дальнюю, но родную теперь землю. И когда англо-французская эскадра вошла в Авачинскую бухту и начала бомбардировку Петропавловска, никто не дрогнул. И когда англичане с французами высадили десант, один за другим, то оба приступа были блистательно отражены небольшим гарнизоном под командованием контр-адмирала Завойко. Надо сказать, что рядом с военными отважно сражались гражданские чиновники и простые жители.

В том же 1854 году под командованием генерал-губернатора Муравьева отправляется военная экспедиция в Амурский край. Флотилия, снаряженная в Нерчинске, проложила путь русскому плаванию до самого устья Амура. Увидев это, забеспокоились китайцы. Но Н. Н. Муравьев действовал решительно и быстро. Сила плюс умная дипломатия – вот его главные козыри.

16 мая 1858 года генерал-губернатор Восточной Сибири Н. Н. Муравьев заключил договор с Китаем. Согласно этому договору, левый берег Амура присоединялся к России, а береговая полоса между Уссури и Восточным океаном отходила к совместному владению с Китаем. Первая статья этого договора гласила: «Левый берег реки Амура, начиная от р. Аргунь до морского устья р. Амура, да будет владением Российского государства…»

За заключение этого договора Николай Николаевич Муравьев был пожалован титулом графа Амурского. Но дело не столько в титуле, сколько в служении родному Отечеству. А служил ему Николай Николаевич верой и правдой.

Белый пароход

Стоит ли говорить, что все суда были недолговечны, и потому их требовалось с каждым годом все больше. Поэтому в Тобольске, Тюмени и Томске со временем образовались даже специальные плотницкие артели, которые занимались только исключительно строительством судов. Накапливался опыт, появлялись свои непревзойденные мастера. Но поток грузов все нарастал, требовал иного. И первыми это почувствовали, конечно, купцы. Ведь именно они перевозили водным путем большую часть всех своих товаров.

И вот в первой половине XIX столетия дошли до сибирских купцов слухи о том, что в Центральной России появились первые пароходы. Они уже не «бежали парусом», а «паром ходили». Но слухи слухами, а лучше, когда своими глазами увидишь, своими руками потрогаешь. И в 1834 году прибыл в Нижний Новгород тюменский купец второй гильдии Наум Тюфин. Купец был настоящий, без подмесу: