Интриги и котики кардинала Ришелье - Елена Владимировна Кисель

общем, обновлённая команда-мечта прибыла в Лудон и сходу начала экзорцировать настоятельницу монастыря урсулинок. Тут с настоятельницей сделался припадок-корчи-слюни, она покатилась по полу и принялась выдавать присутствующим такое развёрнутое мнение об их и всей их родне, что даже военные начали записывать. Окружающая же публика (а действо происходило немножко прилюдно) и вовсе пребывала в эйфории: они такого даже в цирке не видали!

Два часа взмыленные экзорцисты изгоняли из настоятельницы бесов так и этак под бодрые настоятельские матюки и комментарии из толпы: «Огласите весь список, пожалуйста!» – «Куда свернуть? И со свиньёй?!» – «Что-что я делал с кардиналом?» После этого экзорцисты остановились, выдохнули и задумались, что бес-то упорный попался, наружу не лезет, на хавчик не выманивается, нужны креативные решения.

Тут их внезапно осенила идея, что раз уж пероральное и наружное применение святой воды не производит на злющего демона впечатления, то, возможно, применение нетипичное, так сказать, с чёрного хода…

Да, все всё верно поняли. Да, клизма. Да, со святой водой. Нет, тайна покрытая мраком – ЧЕМ вдохновлялись при этом господа экзорцисты. Потому что даже в Голливуде пока ещё не взяли такие уровни экспериментальности и новизны.

Однако же креатив был засчитан. Настоятельница, ощутив нужным местом безжалостность французской инквизиции, взвыла дурным голосом («Точно бесы!» – обрадовались экзекуторы). Потом настоятельница уже обычным голосом сказала, что вот, кажись, бесы ушли – наверное, писать в свой дневничок: «Дорогой дневник, меня ещё никогда так не унижали». И это, можно уже не надо, я тут вся исцелённая, спасибо большое!

Проблема была в том, что остальных монахинь пример настоятельницы вдохновил, и их допросы с экзорцизмами тоже начали проходить весело и задорно – с истерией, матюками и рассказами всякого в стиле «Пусть говорят». Неизвестно, применялось ли к остальным монахиням чудодейственное средство, – но следующие месяцы в Лудене были сплошным затянувшимся праздником по схеме «допрос-экзорцизм-допрос».

При этом если кто-то думает, что всё производилось в мрачно-средневековом антураже – ну там сырой замок с подземельями, суровые отчитки в одной церкви… ага, сейчас, у нас же тут Франция! Так что бесноватых монахинь, натурально, таскали по всем церквям Лудена и экзорцировали публично и напоказ. Можно представить, что скоро народ начал разбираться и выбирать в духе: «А сегодня там-то экзорцирует капуцин Лактанс, так на него сходить надо обязательно, он хорошо экзорцирует, а вон тот монах чего-то не очень».

С капуцином Лактансом, кстати, была связана блестящая история. Как-то раз одну из монахинь экзорцировал монах Го из Тура, и как-то действо шло вяло, без огонька, публика догрызла семки и к третьему часу заскучала.

– Да ты ж не умеешь заклинать бесов! – не выдержал и влез Лактанс как экзорцист заслуженный. Монах в ярости завопил, что он заклинает получше некоторых, и вообще, господин капуцин может гулять босиком в разных направлениях. Лактанс тоже обозначил направление, куда стоит пойти криворукому заклинателю. Два экзорциста начали «трэш-толк» в духе рэстлеров на арене, публика оживилась и ждала махача кадилами, но тут Лактанс прибег к оригинальному аргументу.

– Эй, ты! – обратился он к бесноватой. – А ну быстро дай вот этому в жбан!

Монахиня тут же закатила монаху две оплеухи. Доказывая, что французские бесы поддаются дрессировке и своих, родных экзорцистов ставят выше, чем заезжих.

Из другой одержимой как-то раз бес заявил, что жена Лобардемона наставляет тому рога. Лобардемон это важное показание незамедлительно внёс в протокол и подписал: «Я свидетельствую, что это правда» – в общем, не фортануло, не удивили…

Кстати, а почему это показания беса вносятся в протокол? А это благодаря паре трактатов господ инквизиторов воцарилось мнение, что ежели, мол, беса правильно прижать, то и его показания могут быть приняты во внимание. И тут уже горожане взволновались. По показаниям экзорцируемых выходило, что все в городе колдуны и ведьмы, состоят в извращённых и беспорядочных половых связях с суккубами-инкубами, летают на шабаши, но целуют там не колено аллегорической Маргариты, а совсем не аллегорического Воланда и в несколько другое место. А ещё насылают проклятия на кур и коварно лишают молодых людей мужской силы, а Францию таким образом – ценного генофонда. Кстати говоря, Грандье тоже не отставал. Он, согласно показаниям бесноватых монахинь, ухитрялся через заложенные кирпичами окна проводить сеансы виртуального осеменения (этакий французский Кашпировский). Причём осеменял исключительно дочерей и жён кардиналистов – по своей чудовищной злобности.

А что, кстати, Грандье? Грандье из города решил не бежать, будучи подобен своей отвагой годовалому хомячку. Со стойкостью оного хомячка он переносил допросы и твердил, что «Не был, не был, не был, не был, даже рядом не стоял». Один раз как-то даже попытались устроить очную ставку и поставить Грандье экзорцировать монахинь, но бесноватые подняли вой, начали кидаться обувью и пытаться закончить этот финал «Шоу экстрасенсов» маленькой кровавой банькой.

В общем, Грандье не кололся, народ волновался, и ясно стало – для суда нужен документ. Чтобы, стало быть – железно и с печатью. Так что вскоре одна из экзорцируемых сказала, что да, есть у нас тут текст официального договора, вона, в кабинете у Грандье лежит.

Текст договора о закладе души в обмен на всякие там ништяки вроде цветов девственности и милости монархов (не перепутать) был отдельным шедевром. Нет, сам текст был довольно обычным, но вот подписи… А подписей с «той стороны» под договором стояло чуть ли не с десяток: там и Люцифер, там и Вельзевул, и Астарот, Левиафан, отдельно почему-то сатана… Проще сказать, что договор малость напоминал обходной лист, и процесс заполнения можно было представить: «Э-э-э-э! Там Астарот подписал? Недействительно без шестой подписи!» – «Печатью не заверено, дата проставлена не с той стороны!» – «Символ зловещий почему не нарисовали? Не пойдёт наверх на заверку!»

В общем, это уникальный случай, когда католическая церковь разжилась автографами сразу всех главных демонов. Кстати, документ до сих пор трепетно хранится.

И вот на основании этой железной бумажки Урбена Грандье таки признали колдуном. И сожгли.

А при чём тут во всей этой истории кардинал Ришелье с его котиками? Ну, утверждают, что кардинал ненавидел Урбена Грандье так сильно, что даже котиков гладить не мог. Сядет, бывало, гладить любимого Люцифера, а потом подумает, что там же где-то несожжённый Грандье – и всё никакого настроя.

Только вот причин для такой ненависти как-то не находится. Грандье был популярным? –