Интриги и котики кардинала Ришелье - Елена Владимировна Кисель

усыпальницу Ришелье. Категорическая неправда. Приверженцы нового мира осквернили ВСЕ усыпальницы. Причём, сделали это организованно, составили комиссию и даже причину отыскали – мол, гробы-то были свинцовые, а стране остро не хватает свинца, чего зря добру пропадать (Пётр I с его переплавкой колоколов остро офигевает с того света).

Так что да, сперва раздолбали базилику Сен-Дени с её мраморными надгробиями и вытащили всех-всех: Людовика ХIII, Гастона, Анну, Марию Медичи… в общем, всего около 70 мёртвых человек. И побросали в две общие ямы. И закопали. Хотя, например, Генриха IV забальзамировали хорошо, потому его сперва не закопали, а поставили вертикально, чтобы можно было посмотреть – вона какой король был.

И полководца Тюренна тоже особо не потрогали, потому что уж очень его в народе уважали – в общем, его показали-показали народу, да и унесли потихоньку в другое место (потом ещё в другое место, и в конце концов уже Наполеон сказал, что хватит гастролировать Тюренном, похороните его уже нормально).

А остальных потрогали и от некоторых даже взяли кусочки на память, потому что ну это же так круто, когда у тебя есть кусочек мёртвого Гастона, это можно под День взятия Бастилии детишкам показывать – чтобы традиции перенимали!

Ришелье, как самый хитрый, лежал не в базилике Сен-Дени, а при церкви им основанной Сорбонны, но надолго ему это не помогло: народ добрался туда, кардинала извлёк, казнил на гильотине (когда твоя фобия насчёт «почти как Кончини» сбылась, но через 150 лет после смерти), а голову отдал играть детворе, потому что в стране был не только дефицит свинца, но и мячиков не хватало, а детишкам же надо традиции-то перенимать. В общем, кардиналу немного соорудили посмертную мигрень, но тут какой-то то ли монах, то ли просто гражданин коварно напрыгнул из-за угла, сграбастал голову кардинала и втопил по-олимпийски. Провожаемый обиженными воплями: «Верни мячик, гад!»

В общем, от кардинала, фигурально выражаясь, остались рожки да ножки, а буквально – голова, палец и клок бороды. Которые потом преподнесли Наполеону III, и тот попросил это всё нормально захоронить. А монахи, которые хорошо помнили о нравах французской черни, голову замуровали где-то в стенах Сорбонны и полирнули бетончиком для надежности – чтобы к Ришелье больше точно никто не лез. Так что в Сорбонне – не могила, а кенотаф, по сути.

По странному совпадению, как раз пока ребятишки осваивали игру в ришельеболл, от Франции на максимальной скорости удалялся ещё один Ришелье – прапраправнучатый племянник кардинала. И удалился он ну в совсем странную сторону, но об этом мы скажем чуть-чуть пониже, а пока поговорим о других Ришелье, хороших и разных.

Сам кардинал (что бы там о нём ни сплетничали) детей не имел, потому свой титул передал внучатому племяннику – то бишь внуку старшей сестры. Причём, племянник (сын сестры) в то время был ещё живёхонек, но Ришелье его забраковал как преемника – мол, и мот, и чванливый, и характер чего-то не тот. А внучатый племянник собирался стать священником, а стал управлять королевской эскадрой – в общем, кое-какая последовательность прослеживается. К тому же была надежда на то что недостающие извилины добавит Комбалетта, которая становилась опекуном внучатых племянников.

Правда, Ришелье №2 не то чтобы покрыл себя вящей славой. Разве что он чуть было не вступил всеми ногами во Фронду, поскольку его активно начал приручать де Конде. Даже устроил его брак (чему, кстати, тётушка Комбалетта совсем не обрадовалась). Брак, притом, оказался неудачным и бездетным, отчего Ришелье № 2 взял да и замстил Конде и не пустил его в укрытие, когда Фронда уже начала огребать от Мазарини.

А нрав у наследника славного кардинала был горячим. И ещё кое-что он тоже унаследовал от двоюродного деда – нелады с Монморанси и с Бутвилями. Поэтому когда один Бутвиль (кстати, сын того, которого Ришелье укоротил на голову за дуэли) и к тому же одновременно Монморанси подал иск о старшинстве против семнадцати французских пэров… нужно вообще говорить, в ком взыграла кровь дедушки и кто стал во главе противников Бутвиля-Монморанси? Притом, Ришелье № 2 дал отводы чуть ли не всем судьям и таки процесс выиграл.

Обиженный Бутвиль-Монморанси разразился памфлетом, в котором словесно обгадил и самого герцога, и славного герцогского двоюродного деда. Но не был бы Ришелье собой, как говорится… «Чья бы корова мычала!» – выдал он и накатал ещё более гадкий памфлет, в котором припомнил и Бутвилей, и Монморанси, и все их грешки.

Но на этом он не остановился, а явился в Лувр и принялся глумиться над Бутвилем-Монморанси, когда тот был на службе. «Всё, горшочек не вари, пожалуйста», – попросил принц крови и пошёл извиняться перед неистовым герцогом.

Ещё Ришелье №2 любил пожить на широкую ногу, попроиграть денег и позаводить любовниц. Но огромное состояние таки позволяло. В общем, на наследнике Ришелье природа немножечко взяла передышку. Но только временную.

После смерти жены второй герцог Ришелье женился ещё раз и наконец-то родил себе сына. На сцену вылез Ришелье № 3 – и опять пошло веселье.

Помните, про Ришелье говорили, что он окучивает всё, что движется? Есть мнение, что те, кто говорил – они просто с номером герцога ошиблись немножечко. Потому что Ришелье Третий ДЕЙСТВИТЕЛЬНО любил всех подряд со страшной силой. С настолько страшной силой, что отец своего четырнадцатилетнего сынка как-то сдал в Бастилию, чтобы родители и округа отдохнули от его похождений на годик и пару месяцев

В Бастилии Ришелье было норм, так что он потом залетал туда аж ещё два раза. В первый раз за убийство графа на дуэли, во второй раз за заговор против регента короля (возможно, у Ришелье просто сработала генетическая память к титулу «герцог Орлеанский»). В общем, мы уже понимаем, что жизнь у Ришелье Третьего была нескучной.

Поклонницы называли его «сыном Марса и Венеры», и это дело он активно старался оправдывать: дуэлился сам, дуэлились из-за него… то есть, да, две знатные дамы бахнули друг друга из пистолетов, одна другой отстрелила кончик уха, а пострадавшая такая: «А, оно того стоило, какоооой мущщина!». А Филипп Орлеанский вздыхал, что, если бы даже у этого клятого Ришелье было четыре головы – он легко мог бы придумать, за что отсечь все четыре. Но придумывать не будет, потому что есть мнение, что этот Ришелье вообще без башни.

И это правда было так! Ришелье Третий участвовал в трёх войнах дослужился до маршала Франции, не проиграл ни одного боя, нехило