Интриги и котики кардинала Ришелье - Елена Владимировна Кисель

так прокачал военное искусство (им потом вдохновлялись Суворов и Наполеон), проявил себя как дипломат… А ещё был красавцем и кумиром трёх поколений дам, и о нём даже Пушкин писал! Помните, в «Пиковой даме»? «Ришелье за нею волочился, и бабушка уверяет, что он чуть было не застрелился от ее жестокости».

Дюма, кстати, тоже про герцога очень даже писал – аж в шести романах, не то что про кардинала! А в восемьдесят пять Ришелье Третий ещё кутил с очередной любовницей, а в девяносто два учуял носом революцию и ехидно помер, не дожив до оной до одного года.

И можно было бы сказать, что из герцогов Ришелье после кардинала этот самый колоритный… но нет. У маршала Ришелье таки был внук! Про сына не говорим, потому что на сыне природа опять взяла время покурить, и он отличился разве что способностью проматывать денежки. А вот Ришелье Пятый – личность примечательная. Во-первых, его звали Арман, и это уже намекало. Во-вторых, он отличался повышенной поэтичностью, скромностью, нежеланием мотать деньги и вообще унаследовал какие-то странные качества фамилии Ришелье. Так что сперва его лет в пятнадцать решили радикально женить (невесте было тринадцать лет, и была она крива и страшна), но Арман проявил настойчивость и с супругою до конца дней вежливо переписывался – короче, с романтикой не срослось.

Во Франции он начал было делать блестящую карьеру, даже стал камергером короля, но тут уже после взятия Бастилии король его направил в Вену. Правда, когда короля уже решили казнить, Ришелье рванулся было обратно – но момент был упущен, пришлось осесть в Вене. А тут как раз разгорается штурм Измаила, а душа требует военной романтики – в общем, герцог поехал волонтёром, заработал себе медаль и приятное удивление императрицы – мол, какие люди у меня в войсках, оказывается! А ещё на войне заработал четкое убеждение: «Да нафиг такую романтику!» – в общем, опять не срослось. Ришелье поехал было опять во Францию, но там он теперь стал гражданином, какие-то странные дети пинали по мостовой голову его далёкого пра-пра, в общем, опять царила романтика, а с ней у Армана были большие нелады. Так что он плюнул и опять поехал в Россию. Где сперва пытался основать колонию из французских беженцев (но беженцы боялись медведей, водки и балалаек и ехать не хотели), а потом с переменным успехом служил у Павла I (но тот очень любил маршировку и муштру, а Ришелье её совсем не любил и лез со своими солдатами тушить пожары, за что и получил себе отставку на всю голову).

Так что Ришелье Пятый совсем было уже собрался уехать во Францию и помереть от голода на родине.

Но тут взошла звезда Александра I, которому кардинальский прапра ужасно нравился. Ришелье был вызван обратно, обласкан, одарен деньгами, и ещё ему предложили должность градоначальника Одессы. «Шо за оно?» – хотел было спросить малость обрусевший французский герцог, потом махнул рукой и решил, что а, разберется. Потому срочно заделался Эммануилом Осиповичем и поехал вступать в должность.

Здесь наклёвывается хорошая такая параллель с приездом епископа Люсонского в свою епархию за 180 лет до этого. С той разницей, что у Армана дю Плесси хотя бы была мебель. У его прапраправнучатого племянника было 5 тесных комнат и ноль мебели, а в его, так сказать, епархии, было примерно то же, что и в Люсонской: пьянство, бедность, разврат, деньги оседают не там, плюс бегают протестанты, ну ладно, не протестанты, а мафия, но вреда от неё было даже больше.

Тут-то в венах Армана Ришелье Пятого властно заговорила генетическая память, прямо как в Поле Атрейдесе, надышавшемся спайса. Оказавшись в ситуации смутно привычного трындеца, Квисатц Хадерах (да, аффтор перечитал «Дюны») пробудился на полную и принялся чудесить во все стороны: выбивая у императора налоговые послабления, гипнотизируя мафию в духе «Отдайте захваченные земли», привлекая купцов, заманивая торговцев… В общем, облагораживал территорию как мог и буквально сам по линеечке чертил план Одессы (один кардинал на том свете вспоминал, как так же по линеечке чертил план города своего имени и смахивал умилённые слезинки). А ещё строил больницы, храмы всех конфессий, школы, концертные залы, пинал подрядчиков и учёных, чтобы намекали – чего там будет получше расти… И высаживал вдоль домов акации, и, если хозяева ленились поливать – самолично к хозяевам приходил и типично по-одесски вздыхал: «Ой, таки придется мне самому поливать ету акацию, шоб вы были здоровеньки!» Народ пугался и кидался акацию поливать изо всех сил, потому что губернатора неистово любил и ласково называл своим Дюком (не присоединяя к этому прозвищу никаких обидных слогов).

А ещё Ришелье отличался повышенной галантностью и повышенной же близорукостью. Потому, проезжая по городу, просил помощника, чтобы тот предупреждал – а на каких там балконах дамы, а то надо их шляпой поприветствовать. Иногда помощник медлил, и Дюк приветствовал пустые балконы, флюгеры, временами голубей и кошек. Но делал это очень обаятельно, да.

В общем, так и остался бы Ришелье ухаживать за Одессой да насаживать виноградники в Крыму. Только вот грянула война с Наполеоном. А Ришелье Третий считал Бонапарта шулером и вообще недостойным человеком, он даже его о возврате своих земель просить не стал. Так что за кого воевать – определился быстро и вскоре выступил с призывом к одесситам поддержать русских воинов. И сам отдал всё, что имел. 40 000 рублей, кстати. И даже сам хотел пойти на фронт и собственноручно вразумить соотечественников, но император сказал, что нет, такие кадры нужны на местах. И правильно сделал, потому что скоро в Одессу пришла чума. И без Ришелье бы она совсем не ушла, потому что народ, ясное дело, боялся. А так Дюк сразу принял кучу разных мер, в том числе знакомое нам хождение с лопатой – теперь уже к тем, кто боялся похоронить мёртвых соседей. «Ой, шо ви мне таки говорите? Ну, придётся самому…» - в общем, чума не выдержала и бежала в слезах.

А потом война кончилась, на трон опять сел Бурбон, и вот тогда-то Ришелье почувствовал, что он нужен родине, плевать, что там думает родина. Одесса проводила его слезами, а он поехал в Париж и стал там премьер-министром, и был там довольно-таки успешно целых пять лет. Но потом понял, что просто устал и что все всё равно считают его больше россиянином, чем французом. Так что Арман Ришелье Пятый ушёл в отставку и подумывал вернуться