Громов. Хозяин теней 9 - Екатерина Насута

— А это кто? — Орлов и не собирался нас оставлять. Он даже ожил будто.

— Потом объясню, — ответил я. — Если вкратце, то один человек из моего прошлого. Бандит. Это он вас?

— Если бы… нет больше Сургата, — Еремей сигаретку вытащил и в карман засунул. — Он же ж сумел подняться. Весь город, почитай, под себя подмял. Старых, кого поклониться заставил, а кто не захотел, того на покой препроводил со всем уважением.

Полагаю, что на вечный.

Еремей глянул на Орлова, который слушал, затаив дыхание.

— А тебе и вправду интересно?

— Ага, — Никита кивнул. — А вы с ним как познакомились?

— Да… как… обыкновенно… он меня убить попытался. Я его.

— А потом подружились?

Еремей, кажется, слюной подавился.

— Чтоб тебя… болтун рыжий!

— Да я так, спросить просто…

— С Сургатом дружить — что с крокодилом. Видал?

— Ага.

— А я вот нет. Говорят, здоровенная тварюга такая и с зубами…

— Точно. У него шкура с чешуёй, крепкая очень. И ценная. У отца есть портфель из крокодиловой кожи, — Орлов перегнулся через стропила, вглядываясь в сумрак коридора. Зря. Георгий Константинович ушёл. Недалеко, до столовой, где распекал повара за холодный ужин.

— Ишь ты, — подивился Еремей. — Значит, от крокодилов хотя бы польза имеется, на портфели пустить можно. А Сургат… гнилой человечишка. И расстались мы не добром, потому-то и удивился я. Но человечек тот, который весточку передал, он не просто так, он специально искал меня. По поручению, так сказать…

Я распахнул дверь в комнату. Раз на улице нельзя, то тут посидим. Правда, не скажу, что тут сильно теплее. На подоконнике вон лужа разлилась, от края до края, того и гляди на пол потечёт.

— И тот человечек сказал, что прижало Сургата крепко. Что-то он не поладил, и отнюдь не с разбойными людьми, а с теми, с которыми сам не справится. И что не я ему нужен, но те, кому я служу, чтоб защиту дали. И за это Сургат готов платить информацией. О том, кто ему дарников искать поручал, как оно шло и куда отправлялось. Многое он знал, а в доказательство, так сказать, намерений, в записочке той два имени черканул, и адресок, по которому нашли с полдюжины детишек. В общем, я и решился. Сургат поставил условием, что один я прийти должен. Что мне он верит, точнее не мне, а клятве нашей, а уж там — как пойдёт.

— И ты пошёл?

— Пошёл, а что делать. Подумал, авось и вправду… Сургат, может, и дерьмо редкостное, но умный, зараза… и связи имел. Если кто-то что-то и знал бы, то он… вот…

Еремей замолчал.

Взглянул тяжко.

И вздохнул.

— Мне уже Тимофей Аристархович высказался… так что да, дурак. Как есть дурак. Но привык я один. Вот и вляпался…

— Не встретил?

— Встретил. Отчего же… Сургат прятался. Хорошо. Платье бабское напялил, благо, ему не впервой. Белый. Худющий. И злой, как чёрт. Поговорить чутка успели. Сказал, что после смерти Воротынцева к нему явился человек, назвался большим другом Сергея. И предложил помощь. В обмен на работу. Мол, одна смерть не должна людям планы ломать.

Еремей подошёл к подоконнику и, ткнув пальцев в лужу, проворчал:

— Вот вроде школа хорошая, крепкая, а порядка всё одно нету… так вот, всё просто. Сургату подсобят с оружием. И не только оружием. Против него в городе Каюн выступил. Это вор из числа старых, уважаемых крепко. Он над всем обществом выбран был. Так-то сам в дела не лез, но если что рассудить надобно, к нему шли, кланялись. Справедливым был человеком…

Я ткнул в спину Орлова, глаза которого опасно заблестели.

— Не увлекайся. Там всё не так красиво, как они поют.

А то ещё наберется этой дури, лечи потом.

— И когда Сургат стал город под себя подминать, Каюн заявил, что оно не по праву, не по закону. Что не из тех Сургат людей, которых уважать можно. Много чего говорил… а главное, впервые отошёл от обычая своего, не вмешиваться. Клич кинул. И собрал вокруг себя недовольных. А таких нашлось изрядно. Но ещё больше было тех, кто молча в сторону отступил… вот… Сургат бы не справился, один против всех. А ещё слух пошёл, что Каюн старых дружков кликнул на помощь, ещё каторжных, которые должны были приехать на днях и город взять, порядок возвращая. Не успели.

— Помер? — угадал я.

— Точно.

— Прорыв?

— Он самый. И Каюн, и охрана его, и другие, кто рядом был. Там уж город добить получилось легко. А прибывшим Сургат поклонился, сказав, что всё разумеет и не собирается закон нарушать. Долю платить станет, порядок блюсти тоже. На место чужое не претендует и клянется уважать того, кого общество на место Каюна назначит, чтоб судил да рядил. Главное, чтоб этот человек в дела Сургата не лез.

— И согласились? — вот теперь Орлов был разочарован.

— А то, — хмыкнул Еремей. Кому война надобна? Ттем паче, когда увидели, что и за ним людишки стоят. Людей тех Сургату новые друзья дали, а у тех друзей — свои друзья, которые крепко проблем добавить способны.

Еремей стул подвинул и сел, тяжко, неловко. Но никто не дёрнулся помогать.

— На том война и закончилась. Сургат получил свой город, общество — деньги, которые и дальше шли на грев, а сам город — относительный порядок. Говорит, что эти… друзья… и помогали оный порядок поддерживать. Прижали чужаков, лиходеев и прочую шушеру, чтоб не портила отчётность. А ещё обучили других, как пользоваться артефактами, которые дар распознают…

Вот только Сургат быстро понял, чем оно чревато.

Его друзьям сам Сургат был не особо и нужен, во всяком случае, независимым.

— А потом то одно, то другое. И вот, уже не хозяин города, но не пойми кто. Сам он признался, что подмяли его те, кто именовал себя «Новым миром». И всё чаще дружеские их просьбы звучали, как приказы…

Это Сургату не нравилось.

Еремей же дотянулся до лужи, провёл пальцами, вычертив дорожку, которая тотчас исчезла. Следы на воде долго не живут.

— Сургат обладал отменным чутьём. Он не понял, что произошло, но его новые друзья определённо забеспокоились. Сперва они