Господин следователь 16 - Евгений Васильевич Шалашов

помощь пришел господин следователь Чернавский, атаковавший разбойников со шпагой в руке. Господин следователь, умело используя фехтовальные навыки, вероятно, отточенные путем многолетних тренировок, обезоружил разбойников, а потом вызвал на помощь полицию.

Сам гвардейский поручик Салтыков, убедившись, что злоумышленники задержаны, юная дева, испугавшись, сбежала, а господин следователь жив, отправился для исполнения своей службы.

— Господи! — невольно вырвалось у меня. — Салтыкову бы романы про мушкетеров писать, или газетные очерки. Я и шпагу-то как оружие впервые использовал, она у меня все больше для украшения болталась.

— Так в газетах-то и без поручика есть кому писать, — улыбнулся Бобрищев-Пушкин. — Неужели не читали?

— Читал, но совершенно другие газеты, — кивнул я на стопку пожелтевших «ведомостей». — Изъял из квартиры покойного Синявского. Думаю, вдруг помогут на след убийцы выйти?

Бобрищеву-Пушкину я докладывал, что взял на себя дело по убийству брачного афериста. Тот, разумеется, не возражал, хотя и хвалить меня за инициативность тоже не стал. Дескать — скучно вам, так и работайте. Дело-то глухое, но вдруг что-то и отыщете?

Я ждал, что газетчики обязательно напишут про мой недавний «подвиг», но не думал, что это случится так скоро. Стычка произошла позавчера, а сегодня уже все прописано в газетах? Определенно, кто-то в полицейском участке на репортеров работает.

М-да… А ведь сам собирался обо всем дома рассказать, но проканителился, а теперь новости домашние узнают из газет. Отец-то ладно, переживет. Но Лена с матушкой? И Анька, чует мое сердце, скажет братцу пару ласковых слов. Может, Бобрищев-Пушкин меня в командировку пошлет недельки на две? Я бы Леночке, и маменьке с дороги подробное письмо написал, объяснил ситуацию. А там, глядишь, все и уляжется.

— Знаете, как вас в «Петербургском листке» назвали?

— Либо мушкетером с Литейного проспекта, либо д'Артаньяном из Окружного суда, — вздохнул я.

А чего тут гадать-то? У журналистов фантазия убогая, а если кто-то шпагу берет в руки, так ассоциация с мушкетерами.

— Точно. Я сейчас вам газетку принесу, сами прочтете, — еще раз улыбнулся товарищ прокурора, выходя из дверей.

Александр Михайлович вскоре вернулся, и положил передо мной «Петербургский листок». Наверное, она популярнее, нежели «Аргументы и факты» из моего времени.

— Вот, какие газеты читать нужно, а не те от которых пыль и мухи. Я, как читать стал, песню старую вспомнил.

Ох, лучше бы он не пел. А ведь поет.

В кибитке ехавший полковник,

Со шпагой выскочил в руке,

И завязался бой кровавый

В близи карет да, на песке.

И поет Александр Михайлович очень гнусаво, словно дворовый гитарист-исполнитель, наверное специально издевается.

— Как вам заголовок? Современный д'Артаньян!

Ну да, именно так некий журналюга, укрывшийся под псевдонимом «дядя Митяй» озаглавил свой опус.

— Д'Артаньян, это еще куда ни шло, главное, чтобы не д'Артаньгав, — вяло отозвался я.

— А кто такой д'Артаньгав? — удивился Бобрищев-Пушкин. — Это из какого романа?

— Пес у меня такой был, — не растерялся я. — Я тогда в гимназии — не то в пятом, не то в шестом классе учился, дворник щенка подобрал и мне притащил. Собирался Му-Му назвать, в честь собачки утопленной, но уж очень этот щенок драчливым был. С кошкой подрался — правда, та его отлупила, потом на петуха драться кинулся. Тоже схлопотал, но не сдался. А я как раз «Три мушкетера» прочитал, вот, так и назвал.

— А тут не из «Мушкетеров», а из «Графини де Монсоро» кусок выдрали, — усмехнулся товарищ прокурора и ушел, оставив мне газету, а я принялся читать заметку, матерясь сквозь зубы и подвывая в особо «героических» местах.

'Следователь по важнейшим делам граф Чернавский-младший возвращался домой. День выдался тяжелым, потому что в этот день он раскрыл два ограбления, и вместе с агентами сыскной полиции задержал шайку матерых преступников, которые обворовывали и вывозили все ценное из домов городских обывателей. Теперь же, благодаря следователю и сыскной полиции, злодеи надолго будут упрятаны в тюрьму.

Чтобы отдохнуть и собраться с мыслями, молодой граф решил пройтись пешком вдоль Фонтанки, потому что ночная гладь воды способствует философскому осмыслению мира.

Дома Чернавского ждала молодая жена, которая уже беспокоилась о своем любимом супруге, заботливо укрывая ужин собственной шалью, чтобы он не остыл к приходу любимого, поэтому следователь ускорил шаги.

Внезапно граф увидел, как толпа негодяев атакует гвардейского офицера, защищавшего юную женщину — несчастную сироту, которую родители выгнали из дома. Офицер, под ударами многочисленных ножей, уже истекал кровью, но ему на выручку бросился граф Чернавский.

Чернавский является служителем закона, и первое, что он сделал, попытался увещевать разбойников словами:

— Остановитесь! Своим поведением вы нарушаете Уложение о наказаниях и понесете ответственность за свои преступления! Тяжелая длань закона настигнет вас везде! Но если вы сложите оружие добровольно, то вам будет снисхождение.

Но слова не подействовали на бандитов. Они оставили истекать кровью офицера и взяли молодого графа в кольцо, как стая волков берет в круг добычу. Теперь, вожак стаи должен вцепиться своими клыками в горло!

В лунном свете отразилась улыбка главного негодяя, смотревшего на следователя злобным и пристальным взглядом. В его руке блеснул нож, и он громко закричал:

— Уйди с дороги, несчастный! Нас много, а ты один!

Но бандиты просчитались. Перед ними был не жалкий заяц, который трепещет от одного вида волчьей стаи в человеческом облике, а закаленный воин, привыкший встречать опасность лицом к лицу.

Следователь Чернавский не испугался. И у него было оружие, которым он мог поспорить с огромными ножами разбойников. Верный булатный клинок, врученный графу самим государем и украшенный орденом святой Анны, с которым следователь уже неоднократно выходил на поле брани с беглыми каторжниками, вооруженными топорами, с дезертирами, с контрабандистами, и с другими мерзавцами, свернувшими на кривую дорогу бесчестья.

Молниеносным движением граф высвободил шпагу из ножен, и закрыл собой раненого офицера, пытавшегося защитить несчастную девочку-сироту.

Мгновенным выпадом граф обезоружил первого из разбойников, а второго, замахнувшегося тяжелым тесаком, поразил в лицо клинком. Третьего и четвертого, вооруженных топорами, Чернавский встретил ударами в грудь. Пятый разбойник, испугавшись обнаженного клинка предпочел убежать. Но у шестого злодея под одеждой оказались доспехи, и верный клинок графа сломался у рукоятки.

Чернавский, и сам уже раненый, примотав клинок носовым платком к ладони, встал на одно колено, продолжая сражаться. Шайка разбойников была многочисленна, возможно, молодой граф встретил бы смерть, но раненый офицер, собравшись с силами, вытащил из ножен шашку, и тоже вступил в бой.

К тому времени, градские обыватели, услышавшие шум и увидевшие схватку, вызвали городовых, которые немедленно ринулись на выручку.

Все разбойники были повержены, а оставшиеся в живых, числом трое,