П.С.И.Х.0. Том 2 - Никита Клеванский

— Психо, за что конкретно ты начисляешь уровни?

[ Критерии существуют.]

— Какие?

[ Исчерпывающие.]

Прекрасно. Девять лет меня лечили специалисты, изъяснявшиеся ровно так же.

— Скажи. — обратился я к девушке, сидевшей со стеклянными глазами и с улыбкой от уха до уха. Кажется, она хотела отхлебнуть чаю, но кружку несла мимо рта. — А той ночью, зимой, когда меня несли на плечах, а тебя вели за руку… Там были еще двое взрослых. Мужчина и женщина. — кружка в ее руках замерла. — Это же наши родители?

Елена поставила чай обратно на стол очень аккуратно, донышком строго в центр клетки на клеенке. Влажный след она обвела ногтем по кругу. Потом собрала со стола крошки в ладонь и ссыпала их в хлебницу.

Ее улыбка растаяла без следа, а брови медленно поползли вниз и к центру.

— Их давно нет.

— Насколько давно?

— Давно. — девушка встала и понесла кружку к раковине, хотя мыть ее было рановато. — Слушай, у нас ведь завтра вторник. Ты правда собрался в школу переезжать? Прямо завтра?

Вода из крана била на полную и забрызгала ей кофту. Елена этого или не замечала, или замечала, но считала приемлемым.

— Собрался. — подтвердил я.

— Даже теперь? — она закрутила кран и обернулась. — Когда ты все знаешь. Может… все-таки останешься?

— Нет.

Схваченное со стола полотенце Елена вернула на крючок с третьей попытки. И криво.

— Понятно.

— У меня задание. Сорок очков. — я подумал и добавил то, что раньше добавлять бы не стал. — К тебе оно отношения не имеет. Ты ни при чем.

— Ну да. — Елена кивнула куда-то внутрь себя. — Задание. Конечно…

Вот и все.

Формально разговор исчерпал себя, и я мог идти собирать сумку. Именно так я и собирался сделать. Но вместо этого я встал, обошел стол и остановился напротив Лены, ощущая себя человеком, забывшим, какой стороной правильно пихать в рот зубную щетку.

Мы встретились взглядами. Я и она. Двое родственников, обретших друг друга после стольких лет разлуки. Да о чем речь — я вообще не знал, что у меня в этой жизни есть кто-то, кроме группы врачей, медсестер и любимой баночки для анализов.

Я не знал, как поступить.

Совсем.

А потому просто сделал шаг вперед и обнял свою сестру.

Получилось, судя по всему, неуклюже. Я задел локтем сушилку, одна ладонь легла девушке слишком высоко на лопатку, а вторая вообще повисла в воздухе, пока я не пристроил ее поверх первой. Кто же знал, что на самом деле нужно учиться не защищаться от злобных завучей, а правильно обнимать людей.

Елена окаменела. Целую секунду она стояла столбом, не дыша, а потом вцепилась в меня так, что затрещала ткань на спине олимпийки.

— Кажется, я делаю это неправильно. — честно предупредил я.

— Правильно, Ром. — выдохнула она мне куда-то в плечо. Оно стремительно намокало. — Ты все делаешь правильно. Помолчи только, ладно?

Я замолчал. Теплая штука в груди никуда не делась, а наоборот, разрослась и стала занимать заметно больше места, чем ей полагалось по анатомии.

+3 к Эмпатии. +2 к Адаптации. +1 к Социальному взаимодействию.

[ Начинаю развернутый отчет по эмоции. Раздел первый…]

— Без отчета.

[ Слушаю и повинуюсь.]

Наконец, я и правда не один!

Глава 15

Мы с Леной просидели в обнимку, наверное, до полуночи.

Я не засекал.

В тот вечер про часы я вообще забыл начисто, и такого раньше со мной не случалось.

Лена держала меня за плечи и молчала. Иногда отпускала, отходила к раковине или еще куда-то, но непременно возвращалась и обнимала снова. Олимпийка на плече промокла в двух местах, высохла и промокла заново.

Психо исправно выдавал проценты. Облегчение, усталость, радость, что-то там еще на тридцать четыре. Я их даже не читал. Впервые в жизни верные и неспособные обманывать цифры оказались не самым интересным, что происходило в комнате.

Потому что внутри работала эта штука.

Она никуда не девалась. Тяжелая, теплая, с центром где-то под грудиной и с отростками в горло. Дышать не мешала, но иногда казалось, что еще немного и она что-то сделает с сердцем. Или вообще его заменит. Если не уже.

Но самое главное, что я ее чувствовал! Не фиксировал осциллографом, не выводил логически, не сверялся с показаниями таблиц. А именно чувствовал. Примерно так же, как чувствуют горячую кружку в руках. Только совсем по-другому…

Оказывается, вот как это устроено у нормисов. Девять лет мне объясняли, что доступ к аффективной сфере у меня отсутствует, и я честно кивал, потому что спорить со специалистами дело неблагодарное. Но никто ни разу не предупредил, что доступ — это, оказывается, вообще не кусок пластика в кармане. Это когда тебе изнутри давит на ребра, и ты откуда-то знаешь, что давит именно чувство. А не, скажем, гастрит.

Но полностью растворяться в новоприобретенной эмоции я все-таки не собирался. Если рыбка не будет плавать, ее сожрет другая рыбка. Более крупная и более расторопная. Так что я думал.

За год с лишним, что Елена Воронова присутствовала в моей жизни, я построил касательно ее личности немало гипотез. Медсестра, которой скучно. Медсестра, которой нужен живой материал для карьеры. Помощница ученого, подбирающего в психушках подопытных с подходящим диагнозом, а я подошел по параметрам, как болт к гайке. Еще одна касалась конспирологии и не подтверждалась ничем, кроме моей неспособности придумать что-нибудь получше. Были и другие.

Задним числом весь этот список тянул на расследование человека, который тринадцать месяцев выяснял, почему собака радуется хозяину, и остановился на версии про корыстный интерес к колбасе.

Хотя…

Кое-что все же уцелело. Родство прекрасно объясняло, зачем она искала, зачем пошла в медицину и зачем целый год работала рядом и молчала. Но оно совершенно не объясняло, зачем ей понадобился Влад с институтом. Почему она уже несколько раз пыталась свернуть проект. Откуда взялась такая реакция на чай лешего. И связана ли девушка как-то, в конце концов, с миром магии.

Психо, кстати, задание тоже не снял. Оно так и висело.

Ближе к часу ночи Лена вытерла лицо рукавом, сходила в комнату и вернулась с большой сумкой на лямках. Собирать ее она тоже взялась сама. Я