Надежда: Автобиография - Папа Римский Франциск

Когда я был викарным епископом во Флоресе, кажется, в 1993 г., мне сообщили об инциденте с диаконом, приехавшим из-за границы для подготовки к священству. Этот молодой человек попытался домогаться мальчика-инвалида, у которого парализована нижняя часть тела. Самое страшное не случилось, потому что мальчик хоть и был парализован, но оказался не из робкого десятка: он дал диакону отпор и… тот получил по заслугам. Я тут же вызвал диакона и сказал: «Вы должны уехать немедленно» – и уведомил о случившемся епископа его страны.

К таким сообщениям нужно относиться с предельной серьезностью, без малейших колебаний или недооценки. Но мы также должны разбираться во всем и избегать ловушек. Во Флоресе был случай, который причинил мне сильную боль, – клевета, попытка шантажа в отношении очень достойного священника. Одна семья угрожала подать заявление о домогательствах, чтобы получить деньги. Мы провели расследование, полиция установила скрытую камеру, и в итоге ложь и мошенничество были полностью разоблачены.

За время моего понтификата был принят ряд решений о лишении сана, в том числе в отношении кардиналов, как в случае с архиепископом Вашингтона Теодором Маккарриком. Но этого недостаточно. Каждый случай должен и будет рассматриваться со всей серьезностью и строгостью. Боль жертв – это стон, возносимый к небесам, проникающий в душу, который слишком долго игнорировали, скрывали и подавляли. В справедливом гневе человеческом Церковь видит отражение гнева Божьего, преданного и оскорбленного этими бесчестными служителями. Как я уже говорил, эхо безмолвного крика детей, которые вместо отеческой заботы и духовного руководства встретили палачей, заставит содрогнуться сердца, оцепеневшие от лицемерия и власти. Хотя мировая статистика показывает, что большинство случаев насилия происходит в семьях или ближайшем окружении, эта язва поражает все сферы общества и подобные соображения никогда не освободят нас от долга и ответственности. Это наш позор и унижение, как я заявил во время визита в Бельгию в сентябре 2024 г. Пусть каждый думает о своей доле ответственности. Оглядываясь назад, можно сказать: никогда не будет достаточно того, что мы делаем для прощения и возмещения причиненного вреда. Заглядывая в будущее, можно сказать: никогда не будет лишним все, что мы предпринимаем для создания культуры, способной предотвратить не только повторение подобного, но и попытки это скрыть. В Апостольской нунциатуре в Брюсселе я встретился с 17 жертвами насилия со стороны представителей духовенства. Два часа выслушивал рассказы об их ранах, выразил свою боль за пережитое ими в детстве и благодарность за их мужество сегодня. Я сказал, что такие преступления не имеют срока давности. Прежде всего, разумеется, виновны насильники, но и епископ, который знает и молчит, также несет ответственность. Покрывательство – это позор, помноженный на позор.

Жертвы должны знать: Папа на их стороне. И в этом вопросе я непреклонен.

В первый год новициата мы месяц посвятили духовным упражнениям, а во второй, 1959-й, – паломничеству. Мы отправлялись в путь по трое, полностью полагаясь на Провидение. Такое испытание новиции проходили еще со времен святого Игнатия. Меня определили в группу с парнем по фамилии Паутассо, тоже пьемонтского происхождения, который через несколько месяцев покинул Общество, и Сантьяго Франком – он уже был рукоположенным секулярным священником, но вступил в новициат, чтобы стать иезуитом. Мы направились на юго-восток, преодолев более 400 км от Кордовы до Росарио через многочисленные города и поселки. Путешествовали пешком или автостопом, без гроша в кармане. В каждом селении просились на ночлег в приходе в обмен на любую работу: подмести церковь, побелить стены, помочь в организации мероприятий. Мы питались благодаря щедрости людей, и никто из нас не голодал и не замерзал.

В Рио-Сегундо нас принял приходской священник Маркос Давид Бустос Замбрано. Он жил в доме при церкви с матерью, отцом, которому было 104 года, но он оставался в прекрасной форме, и сестрой. Отец Бустос Замбрано был великим человеком, настоящим Отцом с большой буквы, добрым пастырем, знавшим каждого прихожанина и его нужды. И курил как паровоз.

Едва мы появились, он устроил нас в комнате и отправил переписывать надгробия на местном кладбище. Это был священник, работавший с людьми вплотную, умевший быть рядом и заботиться о каждом как при жизни, так и после смерти.

20 лет спустя, за несколько месяцев до своей кончины, он написал письмо: «В семье меня зовут Давид, а здесь – Отец. Я аргентинец, сын эмигрантов, священник с маленькой буквы, всегда служил в сельской местности. В этом приходе я уже 31 год. Я довольно стар, но не перестаю учиться. Ношу длинную черную сутану… Я человек земли и неба, несущий мир – плод справедливости и любви, послание Отца Небесного, направленное через воплощенного Христа». Этот священник дал людям очень многое. Его собрат, отец Энрике Виска, 45 лет был приходским священником в соседней Оливе, пока епископ не отстранил его, потому что, как говорили, он слегка «тронулся»: например, хотел беатифицировать свою покойную мать… Отец Виска тяжело переживал вынужденную отставку. Тогда отец Бустос Замбрано стал приглашать его в свой приход служить мессы по усопшим с вымышленными именами, которые придумывал на ходу, – молитвы за упокой душ в чистилище. И все это для того, чтобы отец Виска не чувствовал себя отверженным и не остался без средств к существованию.

Отец Давид был великим священником. Он дал мне, молодому новицию, советы, которые я помню до сих пор.

А вот продолжение истории отца Виска. Однажды жители городка Джеймс-Крейк, относившегося к приходу Оливы, поссорились с новым священником прямо во время престольного праздника из-за того, что он отказался возглавить процессию. Тогда прихожане решили позвать старого священника, все еще жившего в Оливе. Отец Виска согласился, приехал в Джеймс-Крейк, спокойно провел процессию и приготовился к проповеди. Начало этой проповеди никто из присутствующих не забудет никогда: «Сукины дети, вы меня выгнали, а теперь прибежали звать обратно…» – и дальше в том же духе. Он отчитывал прихожан за то, что они не заступились за него, когда епископ отстранял его от прихода, говорил, что Бог их покарал и заставил вернуться к нему с повинной. Вся проповедь была посвящена тому, как важно сохранять верность своему священнику.

Все эти истории остались со мной и помогли увидеть реальную жизнь священников, особенно пожилых и оказавшихся в трудной ситуации.

Из Рио-Сегундо мы направились в Импиру – небольшое поселение в том же департаменте. Попали как раз на престольный праздник. Пожалуй, это было первое проявление народного благочестия, которое я увидел за пределами Буэнос-Айреса. Торжество в честь Богородицы в Импире поразило и впечатлило меня так сильно, что даже сегодня, более чем через 60 лет, я помню гимн, который люди пели во время службы с такой искренней преданностью.

В тот месяц