Надежда: Автобиография - Папа Римский Франциск

Для всего мира это были беспокойные, бурные годы – время социальных и политических баталий, знаменитой речи Мартина Лютера Кинга в Вашингтоне «У меня есть мечта» (I have a dream). Время, полное надежд, но также и наивности. При критическом взгляде легко обнаруживались слабые стороны. Помню, когда в 1960 г. Джон Кеннеди стал президентом, один священник в Буэнос-Айресе начал ликовать, словно избрание католика на высший пост в США привело в Белый дом Папу Иоанна. Эта наивность приводила меня в ярость. Но еще больше я всегда злился из-за войн. Тогда шла вьетнамская война, которая находилась на стадии кровавой эскалации, как и сегодняшние конфликты.

Война всегда непостижима. Война – всегда бессмысленная бойня. Я чувствую ее всем своим существом, и это причиняло и причиняет мне боль.

За пять месяцев до моего рукоположения, в июле 1969 г., первый человек ступил на Луну. Разумеется, мы все вместе наблюдали за этим по телевизору, но в те годы меня еще сильнее, чем кадры высадки на Луну, поражали фильмы шведского режиссера Ингмара Бергмана. Они раздвигали горизонты еще шире: «Седьмая печать» (Det Sjunde Inseglet), где разыгрывается незабываемая шахматная партия между вернувшимся из крестового похода рыцарем и Смертью. «Девичий источник» (Jungfrukällan), основанный на средневековой легенде. «Сквозь тусклое стекло» (Sasom i en spegel) – ошеломляющее путешествие в лабиринты сознания. Название фильма заимствовано из Первого послания апостола Павла к Коринфянам: «Теперь мы видим как бы сквозь тусклое стекло, гадательно, тогда же лицом к лицу; теперь знаю я отчасти, а тогда познáю, подобно как я познан» (1Кор. 13:12).

После рукоположения в августе 1970 г. меня направили в Испанию, в Колледж Святого Игнатия Лойолы в Алькала-де-Энарес – родной город Сервантеса в автономном сообществе Мадрид – для прохождения третьей пробации, школы сердца и чувств, завершающей подготовку иезуитов. Моим настоятелем был отец Хосе Арройо. Этот человек принес мне огромную пользу, и я восхищаюсь им по сей день.

Последние вечные обеты, четвертые, я дал 22 апреля 1973 г. в Сан-Мигеле, когда уже был наставником новициев. А всего через три месяца, 31 июля 1973 г., меня назначили провинциалом Ордена. Мне было 36 лет, и я стал самым молодым провинциалом в истории Аргентины. Я часто говорил, что это назначение было безумием, и так оно и есть, но правда в том, что тогда я не мог поступить иначе.

Я совершил множество ошибок. И многому научился на них, хотя это было нелегко.

16

Как младенец, прильнувший к матери

В тот день, 13 декабря 1969 г., в прекрасном саду Колледжа Святого Иосифа были рукоположены пятеро: Хардой, Авила, Бергольо (я), Градос Акоста и Мартенсен. Таинство совершил титулярный архиепископ Кордовы Рамон Хосе Кастельяно.

Была суббота, День святой Люсии. Отец Рикардо Мартенсен через пять лет основал общину «Движение Слова Божьего», которая сегодня действует во многих странах Южной Америки и в Испании. Он немного старше меня и сейчас, когда я пишу эти строки, все еще жив.

Авила впоследствии оставил священство и женился. Он умер несколько лет назад, как и остальные.

А я… мне трудно передать словами свои чувства в тот день. Я словно оцепенел. Так всегда бывает со мной, когда я сталкиваюсь с чем-то великим. Я замираю в полном спокойствии и умиротворении. Возможно, это моя защитная реакция. Чувства приходят позже.

Готовясь к рукоположению, я написал молитву – мое личное исповедание веры. Подписываюсь под ней сегодня, как и тогда:

Хочу верить в Бога Отца, любящего меня как сына, и в Иисуса, Господа, вдохнувшего Свой Дух в мою жизнь, чтобы подарить мне улыбку и привести в Царство вечной жизни.

Верю в свою историю, пронизанную любящим взглядом Бога, Который в весенний день 21 сентября вышел мне навстречу, призывая следовать за Ним.

Верю в мою боль, бесплодную от эгоизма, в которой я нахожу убежище.

Верю в ничтожность своей души, которая стремится брать, не отдавая… совсем ничего.

Верю, что другие люди добры, и я должен любить их без страха, никогда не предавая ради собственной безопасности.

Верю в религиозную жизнь. Верю, что хочу любить сильно.

Верю в смерть ежедневную, обжигающую, от которой я бегу, но она улыбается мне, приглашая принять ее.

Верю в терпение Бога, принимающее и доброе, как летняя ночь.

Верю, что мой папа на небесах с Господом.

Верю, что и отец Дуарте тоже там и ходатайствует за мое священство.

Верю в Марию, мою Матерь, Которая любит меня и никогда не оставит в одиночестве. И жду каждого дня, что принесет любовь, силу, предательство и грех, которые будут сопровождать меня до окончательной встречи с прекрасным, неведомым Ликом. Я постоянно бегу от Него, но жажду узнать и полюбить.

Аминь.

С тех пор я священник уже 54 года

На церемонию пришла вся моя семья. Все, кто были еще живы: мама, бабушка, братья, сестры, зятья, дяди, даже учительница Стелла.

Когда под вечер они покинули Сан-Мигель, я отправился в свою комнату с несколькими друзьями, и мы немного поговорили. А наутро я сел на первый автобус до Буэнос-Айреса, чтобы отслужить свою первую мессу в церкви при школе Богоматери Милосердия, той самой, где принял первое причастие.

Там тоже собрались все близкие мне люди. Хотели устроить торжество, но я, ко всеобщему огорчению, был непреклонен: никаких празднеств и подарков. После службы монахини школы выставили у церкви столик с парой бутылок апельсиновой воды – стояло лето, было очень жарко. Мы выпили по стакану, попрощались и разошлись по домам.

Я всегда испытывал внутреннее неприятие светских празднеств и торжеств. Так было и в тот день, когда меня назначили провинциалом иезуитов, и во всех других подобных случаях до и после. Можно долго объяснять причины, а можно сказать проще и честнее: я не вижу в этом смысла. Я ведь ничего не выиграл – просто начинал свое служение.

После службы, едва я снял облачение, мама опустилась передо мной на колени, прося благословения. Этот жест глубоко тронул меня. До и после того дня она стала регулярно меня навещать. Когда я изучал теологию и не мог покидать колледж, она тратила по два часа на дорогу до Сан-Мигеля и обратно. А когда у моего чилийского товарища возникли трудности, мама приняла его в своем доме. Она была необыкновенно щедрой женщиной.

Бабушка Роза сияла от счастья. Несмотря на мой запрет, она все-таки сделала небольшой подарок к рукоположению. Они с дедушкой приготовили его по меньшей мере шесть лет назад – на случай, если после