Восхождение Морна. Том 12 - Сергей Сергеевич Орлов

Народ потешался над покрасневшим сыном гильдейского головы, и именно этот дружный хохот напрочь снёс Эрасту остатки самообладания. Прежний бешеный гнев сменился чистой истерикой. Эраста колотила мелкая дрожь, побледневшее лицо мгновенно пошло багровыми пятнами, а голос окончательно сорвался на визгливые, высокие ноты:

— Молчать! Все молчать! Я каждого из вас запомнил, поняли⁈ Я вам устрою такую жизнь, что вы молить меня о прощении будете!

Он слепо размахивал здоровой рукой, хаотично тыкал пальцем в замерших людей и брызгал слюной от захлестывавшей его злобы. Толпа при этом послушно притихала, но вовсе не от страха перед его угрозами, а из чисто человеческой неловкости, с которой взрослые обычно наблюдают за чужим ребенком, закатившим дикую истерику прямо посреди улицы.

Видя эту беспомощную агонию, я уже набрал в грудь воздуха, намереваясь окончательно добить мажора какой-нибудь короткой и ядовитой фразой.

Однако сделать этого так и не успел.

Мой небрежный взгляд, скользнувший по расчищенному пятачку площади, случайно зацепился за руку того самого амбала с кнутом. Наемник от полуденной жары закатал рукав почти до самого локтя, и по его мощному предплечью уходила глубоко под ткань плотная, сложная вязь магической татуировки.

В этот момент во мне мгновенно включилась старая профессиональная деформация. Четверть века тренерской работы и постоянной жесткой практики намертво въедаются в подкорку простым автоматическим алгоритмом. Когда в воздухе начинает отчетливо пахнуть жареным, ты первым делом скрупулезно оцениваешь реальную расстановку сил и только потом позволяешь себе открывать рот. Ты моментально фиксируешь, кто из противников представляет главную угрозу, кто двигается быстрее остальных, у кого забита правая и кого придется ронять на мостовую в первую же секунду.

Подчиняясь этому давно вшитому рефлексу, я спокойно, без лишней суеты и не привлекая внимания, прошёлся Оценкой по всей сопровождающей Эраста свите. И увиденный расклад мгновенно заставил меня полностью выбросить из головы и самого гильдейского сынка, и его визгливую истерику.

Нет, с физическими показателями и боевым потенциалом у ребят как раз всё было в полном порядке — даже с перебором. Двое уверенного ранга D, один плотный C, а четвёртый, хоть он и был рангом ниже, явно являлся очень неплохим мечником. Компания подобралась крайне серьезная. Впрочем, удивляться тут вроде бы нечему, ведь единственный сын самого богатого и влиятельного человека в городе вполне может позволить себе содержать хоть целый отряд вышколенных псов.

Удивительным и по-настоящему странным оказался их эмоциональный фон.

В голове этих четверых не прослеживалось ровным счётом ничего из того, что обязан чувствовать профессиональный телохранитель, чей подопечный хозяин только что получил булыжником по пальцам и теперь верещит на всю площадь. Ни капли естественной злости на обидчика. Ни служебного рвения. Ни здорового азарта перед хорошей дракой. Ни даже банального человеческого страха огрести от вышестоящего начальства за то, что проморгали прямую угрозу.

Вместо этого от всей четверки фонило отчетливым, глухим раздражением. Наемники были до зубовного скрипа бешены вовсе не моим присутствием и даже не тем, что их подопечному раздробили палец. Их бесило, что этот недоумок в принципе отвлекся на уличную перепалку.

Я прокрутил увиденное в голове еще раз — медленно, въедливо, сцепляя одну деталь с другой.

Что-то в этой картине категорически не сходилось. Если твой наниматель орет как резаный, а ты стоишь за его спиной с выражением лица «как же ты меня задолбал, господи», вариантов обычно немного. Либо ему недоплачивают, либо прямо сейчас происходит нечто куда более интересное, чем банальное выяснение отношений перед аукционным домом.

Такой диссонанс между истерикой Эраста и скрытыми мыслями его свиты меня и смутил, мгновенно заставив переключить внимание с визжащего мажора на то, что происходит вокруг.

Я чуть повернул голову, делая вид, что разглядываю зевак.

Метрах в десяти правее плечистый мужик в промокшей от пота рубахе самозабвенно ковырял в зубах щепкой, совершенно инертно наблюдая за нашей драмой. Чуть ближе лоточник с сушеными воблами завис с открытым ртом, затаив дыхание в предвкушении бесплатного зрелища. Обычные ротозеи, ничего примечательного.

А вот дальше началась магия городского хаоса.

Громоздкая телега с бочками встала раскорякой прямо в арке складских ворот, наглухо перекрыв въезд. Трое извозчиков с азартом профессиональных актеров надрывали глотки, выясняя, кто кого должен пропускать. Орали громко, с душераздирающей экспрессией, но за вожжи никто из них даже не думал хвататься.

А прямо перед этой искусственной пробкой скучала повозка с ценным грузом.

Сопровождавшие ее конвоиры — те самые щеголи в белых перчатках — совершили глупейшую ошибку. Не став ждать, пока освободят проезд, четверо из них лично потащили первый ящик во двор пешком, ужимаясь в узкую калитку. Снаружи у оставшегося товара на сотни тысяч золотых осталась всего пара человек и растерянный возница. Повозка превратилась в идеальную, совершенно незащищенную мишень.

И пока мой визави разыгрывал на мостовой дешевую драму, его свита отрабатывала жесткий, слаженный алгоритм, целенаправленно готовясь к броску на этот груз.

Крайний слева наемник даже не смотрел на своего подопечного — его взгляд был намертно прикован к брошенным ящикам. Он чуть отступил назад, перенес вес на опорную ногу и незаметно, одним коротким движением большого пальца сдвинул ремешок, запиравший меч в ножнах. В тот же миг его напарник справа, не сводя глаз с оставшейся у повозки пары конвоиров, мельком бросил взгляд на башенные часы у ратуши и сделал едва заметный знак двумя пальцами в сторону подворотни.

Ах ты ж чёрт…

— Слышь, чудила, — проговорил я, и мой голос сам собой сел на пару тонов ниже, став глухим и подчеркнуто собранным. — А вы что вообще задумали?

Глава 11

Немое кино

Судя по всему, смысл моих слов до Эраста даже не долетел. Последние полминуты его куцый мозг был наглухо заблокирован исключительно собственной персоной: пульсирующей болью в отбитой кисти, смертельно уязвленным самолюбием и этой чертовой толпой, которая посмела над ним ржать.

В его привычном мире, где всё вращалось вокруг статуса его батюшки, я просто выдал очередную хамскую борзость. И вникать в суть моих слов он явно не собирался — его интересовал только сам факт непочтения к его неприлично богатой персоне.

Зато смену моей интонации он считал мгновенно, чисто на рефлексах.

Ещё секунду назад я разговаривал с ним с ленивой прохладцей и пренебрежением, с каким обычно общаются с заигравшимся подростком. A сейчас мой голос зазвучал совершенно иначе — тяжело, сдержанно и без единой лишней эмоции. Этот резкий перепад Эраст как раз и уловил — так изнеженная тварь, привыкшая к безнаказанности, мгновенно чует сдвиг обстановки и нутром понимает, что прямо сейчас ему может по-настоящему прилететь.

Почувствовав, как земля уходит из-под ног, он дернул головой в сторону своей свиты. Это было чисто автопилотное движение — попытка