«Вы и убили-с…» Философия криминального сюжета в русской классической литературе - Гаянэ Степанян

Был у него и опыт присяжного заседателя и отказа от этой обязанности. Личный секретарь Толстого, Н. Н. Гусев, пишет, что писателя назначили на выездную сессию Тульского окружного суда, проходившую в городе Крапивне 28–29 сентября 1883 года. Толстой в суд явился, а судействовать отказался: «Я никогда не забуду, как лет двадцать тому назад меня назначили в судьи. Я поехал. Но когда вошел в зал суда, когда увидал судей, подсудимых и всю картину суда, мне стало очевидно, что я не могу судить»[208].

Об отказе Толстого написали в газетах, дело вызвало резонанс, а министр внутренних дел граф Д. А. Толстой направил Александру III донесение, полное возмущения: «По предварительному соглашению с г. министром юстиции, мною приняты меры к тому, чтобы сведения об этой возмутительной выходке пользующегося известностью и влиянием писателя не проникли в печать. Столь оскорбляющее достоинство суда заявление гр. Л. Н. Толстого подлежит, безусловно, резкому осуждению со стороны правительства и вызывает необходимость принятия мер к предупреждению подобных нежелательных явлений, способных подорвать доверие к суду и вызывающих возмущение у всех искренне верующих людей»[209]. Приведенные цитаты обоих Толстых – писателя и министра – лучше всякого комментария передают суть конфликта нравственных представлений отдельного человека и правовой системы.

Интересуясь криминальной проблематикой, Толстой собрал в яснополянской библиотеке обширную литературу по криминологии[210] – труды русских и западноевропейских ученых и юристов, среди них: Дорн Х. Уголовное право и нравственность. СПб., 1907; Казанский П. Право и наследственность как явление всемирной истории. СПб., 1902; Малиновский И. Кровавая месть и смертная казнь. Вып. 1–2. Томск, 1908–1909; Малиновский И. Русские писатели-художники о смертной казни. Томск, 1910; Шиловский П. Судебные очерки. Вып. 1: Английское тюремное дело. Лондонский мировой судья. Три статьи о русском судопроизводстве. Английский присяжный суд. Английский сенат. О судьбе. СПб., 1899; Ядринцев Н. М. Русская община в тюрьме и ссылке. СПб., 1872; Янжул И. И. В трущобах Англии. Лондон, 1890[211].

Однако сведения Толстой черпал не только из книг, но и из жизни. Он посещал тюрьмы, присутствовал на судебных процессах, общался с яркими представителями юриспруденции – Н. К. Муравьёвым, В. А. Маклаковым, Н. В. Давыдовым, Г. А. Русановым и, конечно, А. Ф. Кони. От последнего он и узнал случай, легший в сюжетную основу романа «Воскресение».

Роман «Воскресение»: предыстория

Работа над романом «Воскресение», как и над другими поздними произведениями, подробно зафиксирована и самим Л. Н. Толстым в его дневниках и письмах, и в документальных свидетельствах людей из его ближайшего окружения, и в документальных свидетельствах непосредственных участников этой работы – А. Ф. Кони (подарил сюжет[212]), В. Г. Черткова (занимался переписыванием, редактированием, изданием романа), А. Ф. Маркса (издал роман), Л. О. Пастернака (проиллюстрировал роман). Поражает воображение общий объем рукописей: «Объем рукописей и корректур романа – 7044 листа (тогда как “Войны и мира” – 5202 листа, “Анны Карениной” – 2651 лист). Однако это без учета оборотов листов в автографах… Рукописный фонд “Воскресения” в действительности значительно больше»[213].

Один из крупнейших исследователей фонда рукописей романа, Н. К. Гудзий, пришел к тому, что всего существует восемь редакций романа, из которых две – незаконченные, а остальные шесть – законченные. Примечательно, что уголовные преступники фигурировали в произведении с самого начала, а вот политические добавились только в последней редакции[214].

«Воскресение» – криминально-социальный роман, имеющий в своих истоках европейскую традицию криминальной литературы. В нем поставлены, по сути, те же вопросы относительности законодательства, судебных ошибок, необходимости перестроить судебное делопроизводство, что поднимал, например, в своем романе «Калеб Уильямс» (1794) Уильям Годвин[215]. Читал Толстой и социально-криминальные романы Э. Бульвер-Литтона[216], и детективные истории Эллен Вуд и Мери Элизабет Брэддон.

С произведениями английских авторов толстовский роман роднит заостренная социальная проблематика, суть которой в том, что не только преступник, но и общество ответственно за совершенное преступление. Но Толстой отказался от острого детективного сюжета, что максимально усилило социальный обличительный пафос его романа.

По воспоминаниям Л. О. Пастернака, которого Толстой пригласил в 1898 году в Ясную Поляну иллюстрировать его новое произведение, гонорар от «Воскресения» предназначался духоборам – именно ради помощи им Толстой «вновь стал писать “художественное”»[217].

Предлагая Пастернаку прочитать небольшую повесть, которой тогда являлось «Воскресение», писатель сказал: «Это – лучшее, по-моему, из всего, что я когда-либо написал»[218].

Стали обсуждать написанное – и прежде всего, вопрос о ложном понимании преступного в обществе: «Помню, как, обмениваясь мыслями по поводу прочитанной утром одной из сложнейших сцен “Воскресения” – как Нехлюдов крадется к Катюше в ту памятную ночь, я стал наивно развивать свой взгляд на непростительные укоренившиеся взгляды в высшем обществе, по которым украсть платок сочтется за позорнейшее преступление, а украсть жизнь у соблазненной жертвы не только не зазорно, но, наоборот, создаст такому герою еще какой-то ореол – особливо у дам, что еще бессмысленнее, казалось бы. Нечто в этом роде, видимо, волнуясь и горячась, говорил я, в то время как Толстой, становясь всё серьезнее и мрачнее, продолжал со мною шагать по зале, глядел на меня, не спуская глаз, тем особым, испытующим взглядом из-под нависших сдвинутых бровей, который как бы просверливает вас и видит насквозь… Мне даже стало жутко…»[219].

Когда Пастернак снова приехал в Ясную Поляну, чтобы показать портреты Катюши, Нехлюдова и другие эскизы, а еще дочитать произведение, то «…ужаснулся. Повесть неимоверно разрослась; … но Толстой не унимался: раз начав дописывать, он не мог уже остановиться; чем дальше он писал, тем больше увлекался, часто переделывал написанное, менял, вычеркивал, и окончание отодвигалось всё дальше и дальше. Тем временем началось уже печатание начала…»[220].

Роман был опубликован в 1899 году – символичном, потому что это был последний год XIX века.

Истоки преступления в мире Толстого

…люди думают, что есть положения, в которых можно обращаться с человеком без любви, а таких положений нет.

Л. Н. Толстой, «Воскресение»

Нехлюдов разделил преступников на пять разрядов, и по ним можно судить о причинах криминальных преступлений в понимании Толстого[221]: 1. Невинные жертвы судебных ошибок; 2. Преступники, совершившие преступления в состоянии аффекта; 3. Преступники, которые свои деяния и не рассматривали как преступные, потому что в их социальной среде они норма (например, контрабандисты); 4. Люди, зачисленные в преступники из-за нравственно высокого уровня (сектанты или политические); 5. Люди, которые потеряли нравственные ориентиры из-за своего бедственного положения, и общество перед ними куда более виновато, чем они перед ним.

Вопрос о причинах, истоках и сути преступности Толстой последовательно решает за пределами частной жизни и находит источник зла в государстве, причем не только в своем последнем