Тебя никто не пощадит - Майарана Мистеру

Элея Клэйборн. Совсем скоро. Я стояла на ночной террасе, слушала далёкую музыку из бального зала и пыталась уложить в голове, что скоро перестану носить фамилию человека, который продал меня, как породистую кобылу.

— Жаль, Роэлза сегодня нет, — произнёс дед, глядя в сад. — Я надеялся увидеть мальчишку.

— Он дома. Сказался больным.

Дед хмыкнул.

— Хитрый. Это ты его научила?

— Подсказала. В прошлый… — я осеклась. — На прошлом приёме с ним обошлись скверно. Я решила, что ему лучше побыть дома.

— Правильно решила.

Он кивнул и потянулся за бокалом, когда шаги за нашими спинами заставили обоих обернуться.

Дэйрон вышел на террасу из той же боковой двери. Чёрный мундир сливался с ночной темнотой, и на секунду он казался продолжением тени, отброшенной колонной, пока свет из дверного проёма не очертил его силуэт.

Он увидел деда и остановился.

— Генерал, — произнёс он, и в его голосе прозвучало то, чего я прежде в нём не слышала: уважение. Настоящее, тяжёлое, выученное годами, проведёнными под началом этого человека.

— Дэйрон, — дед кивнул и протянул руку и Дэйрон крепко пожал её. — Давно не виделись.

— Месяца два, генерал. Вы были заняты.

— Я всегда занят. Это называется старость: занят тем, что пытаешься ничего не делать, и постоянно с этим справляешься. Как служба?

— Без изменений. Император готовит реформу, вы, вероятно, в курсе.

— В курсе, — дед усмехнулся. — Он и меня в это втягивает. Пришлю тебе записку на неделе, нужно обсудить кое-что.

— Буду ждать, генерал.

Они говорили по-военному коротко, словно действительно давно не виделись. Я стояла чуть в стороне, чувствуя себя зрительницей, наблюдающей за разговором бывших наставника и ученика.

— Я, пожалуй, оставлю вас, — сказала я, делая шаг к двери.

— Стой, — дед поднял руку. — Мне нужно найти Тарнесса, он обещал познакомить меня с новым интендантом. Я вернусь через десять минут. Подождите оба здесь.

И, прежде чем я успела возразить, он грузно зашагал к двери. Я проводила его прямую спину взглядом, пока он не исчез в свете бального зала.

Мы остались одни. Музыка из зала сюда почти не долетала. Я облокотилась на перила; Дэйрон замер в двух шагах. Затянувшаяся пауза становилась некомфортной, и, чтобы не сболтнуть лишнего, я решила заговорить первой.

— Вспоминала недавно дедовский особняк, — негромко сказала я. — Ту разбитую трофейную статуэтку в оружейной. Помните?

Дэйрон чуть повернул голову. В полутьме террасы его лицо казалось совершенно спокойным.

— Мне было двенадцать, — отозвался он. — Вы тогда так испугались шагов генерала, что мне пришлось затащить вас за портьеру в библиотеке.

— Мне казалось, дед нас найдёт из-за того, что я слишком громко дышу. — Я невольно улыбнулась. — Я тогда ещё ляпнула, что у меня сердце грохочет, а вы были таким… до зависти спокойным. И я предположила, что у драконов, наверное, вообще сердца нет.

Он не ответил на улыбку, но взгляд стал чуть мягче.

— Это хорошее воспоминание, — просто сказал он.

Память услужливо подкинула то, что случилось тем же вечером. Стук в дверь гостевой спальни, Дэйрон на пороге, быстро сунувший мне в руку свернутый листок.

«Моё сердце бьётся рядом с тобой»

Записка, которую я спрятала под матрасом незадолго до того, как в нашей семье всё рухнуло.

И именно я остановила его сердце.

Тяжелые шаги прервали мои мысли. На террасу вышел дед. Бросив на нас быстрый, цепкий взгляд, он, как ни в чём не бывало, повернулся к Дэйрону.

— Тарнесс притащил интенданта. Редкостный тупица. Полгода на должности не продержится, помяни моё слово.

— Полностью согласен, генерал, — ровным тоном ответил Дэйрон, ни единым жестом не выдав, что секунду назад между нами было напряжение.

Дед вдруг принюхался:

— Элея. Чем ты так приятно пахнешь?

Я улыбнулась. Так искренне я позволяла себе улыбаться только ему.

— Новый аромат из моей линейки. Называется «Нежная леди Клэйборн».

Диваль Клэйборн, отставной генерал и ветеран трёх войн, на мгновение замер, а потом его губы дрогнули в редкой, настоящей улыбке.

— Нежная леди Клэйборн, — повторил он глуховато. — Твоя мать бы гордилась.

Глава 14

Мы вернулись в зал через ту же боковую дверь. Музыка ударила в уши, людской жар дохнул в лицо, и на секунду мне показалось, что я шагнула в раскалённую печь, где вместо углей тлели сотни придворных улыбок.

Дед шёл впереди, раздвигая толпу одним своим присутствием. Дэйрон отделился от нас ещё на пороге и через мгновение его чёрный мундир растворился среди мундиров гвардейцев у дальней колонны.

Я сделала три шага к стене, и тут же почувствовала знакомое давление чужого взгляда на затылке.

— Элея.

Виллария стояла в двух шагах, стиснув веер так, что костяшки побелели. Её улыбка была безупречной, приклеенной, но в глазах бушевало что-то совсем уж злое.

— Где ты была? — спросила она сквозь зубы, продолжая улыбаться проходящей мимо баронессе. — Я искала тебя полчаса. Ты уходишь без предупреждения. Ты хоть понимаешь, как это выглядит?

— Я была с дедушкой на террасе, матушка. Он сам попросил.

— С дедушкой, — повторила она, и слово прозвучало так, будто я сказала непристойность. — Я просила тебя держаться рядом с семьёй. Ты слышала? Или тебе нужно...

Она осеклась. Её взгляд метнулся куда-то за моё плечо, и лицо мгновенно изменилось, расплылось в широкой приветливой улыбке, будто кто-то дёрнул за ниточки.

Я обернулась.

Император Эстен шёл прямо к нам.

Он двигался неспешно, с ленивой уверенностью. Двое гвардейцев следовали в трёх шагах позади, но их присутствие казалось излишним. Вокруг императора и без того образовался коридор из расступившихся гостей.

Виллария присела в глубоком реверансе. Я повторила за ней, чуть медленнее, чувствуя, как сердце ускоряет ход.

— Генерал Клэйборн хвалил свою внучку, — сказал Эстен, остановившись передо мной. Его голос был суховатым. — Леди Дэбрандэ, если память мне верна?

— Ваше величество. Элея Дэбрандэ, — ответила я, выпрямляясь.

Он протянул руку. Я подала свою, и он коснулся губами тыльной стороны моей ладони.

Поверх его склонённой головы, в десяти шагах за его спиной, я увидела Дэйрона. Он стоял у колонны, сложив руки за спиной, и смотрел на нас. Его лицо было абсолютно ровным, ничего лишнего, но