Тебя никто не пощадит - Майарана Мистеру

Император выпрямился и, проследив за направлением моих глаз, обернулся. Увидев Дэйрона, он добродушно усмехнулся, коротко и тепло, и снова повернулся ко мне.

— Любопытно, — сказал он, разглядывая моё платье. Его серые глаза скользнули по ткани, задержались на вышивке по рукавам, на серебряном ландыше у горла. — Скромно. Но со вкусом. Среди всего этого золота и бордо ваше платье единственное, на котором глаза отдыхают.

— Благодарю, ваше величество.

Он чуть наклонил голову, принюхиваясь, и его брови едва заметно приподнялись.

— Что за аромат?

У меня внутри что-то подобралось. Это какой-то допрос?

— «Нежная леди Клэйборн», ваше величество. Мой собственный парфюм. Основная нота, сильфий.

— Сильфий, — повторил он, будто пробуя слово на вкус. — Редкий цветок. Я помню его по саду моей матери. Она выращивала несколько растений в южном крыле.

Он помолчал. Тень воспоминания промелькнула по его лицу, быстрая, едва уловимая.

— Хорош, — сказал он коротко. — Завтра я пришлю к вам кого-нибудь из своей свиты. Подберите аромат лично для меня. Что-нибудь сдержанное.

— Будет исполнено, ваше величество.

Я склонила голову, и в этот момент он стоял совсем близко, и я уловила его собственный запах. Он парфюмом совсем точно пользовался мало, если пользовался вообще. Пахло от него жёстко и просто: выделанная кожа, тёплый кедр и что-то железистое, минеральное, как нагретый камень. Запах человека, который проводит утро на лошади и день за письменным столом.

Он кивнул мне, бросил короткий кивок Вилларии, стоявшей рядом с выражением полного благоговения, и пошёл дальше к группе генералов у стола.

Три секунды тишины.

Потом мир вокруг меня сдвинулся.

— Леди Дэбрандэ? — раздался голос справа. Женщина средних лет, в тёмно-зелёном бархатном платье, с крупным изумрудом на шее, смотрела на меня с жадным, плохо скрытым любопытством. — Графиня Марсо. Скажите, где можно приобрести ваш парфюм? Император, я заметила, был весьма впечатлён.

Я открыла рот, чтобы ответить, но слева уже подступала ещё одна, моложе, с пышной причёской и бриллиантовыми серьгами.

— Простите, что вмешиваюсь. Баронесса Лёвиль. Вы сказали, сильфий? Я впервые слышу об этих цветах, где его выращивают?

— Я...

— Леди Дэбрандэ, — третий голос, из-за плеча, — виконтесса Тарнесс. Мой муж упоминал вашу лавку. Вы принимаете частные заказы?

Их стало четверо, потом пятеро. Они обступали меня тесным кольцом, все с одинаковой жадностью в глазах, все с одинаково приклеенными улыбками, и каждая задавала вопрос раньше, чем я успевала ответить на предыдущий.

Через головы дам я увидела Мардин.

Она стояла в пяти шагах, у края колонны, и кусала нижнюю губу так, что та побелела. Её зелёные глаза перебегали с меня на толпу вокруг, с толпы обратно на меня, и от этого взгляда у неё мелко подрагивали ноздри.

Я улыбнулась графине Марсо и назвала адрес салона.

Обратно мы ехали в молчании.

Экипаж покачивался на мостовой. Фонари за окном проплывали медленно, бросая на лица полосы жёлтого света. Отец сидел, откинувшись к стенке, и сопел, расстегнув верхнюю пуговицу сюртука. Виллария смотрела в окно, сцепив руки на коленях. Мардин вжалась в угол напротив и молчала, но её молчание было таким густым, таким осязаемым, что, казалось, занимало в экипаже отдельное место.

— Элея, — подал голос отец, когда мы проезжали мост через канал. Он прочистил горло. — Император... ты ведь понимаешь, что это значит? Он попросил тебя лично.

— Я понимаю.

— Завтра нужно быть готовой. Подбери что-нибудь достойное. В смысле... — он пошевелил пальцами в воздухе, подбирая слова, — ну, ты в этом разбираешься. Ароматы, духи, всё это. Главное, лицом в грязь перед двором... ну, ты понимаешь.

— Справлюсь, отец, — ответила я коротко.

Глэй замолчал, будто споткнулся о тон моего голоса. Тишина вернулась, ещё плотнее, ещё тяжелее.

За окном тянулись спящие улицы. Мардин поджимала губы и сверкала глазами каждый раз, когда свет очередного фонаря скользил по её лицу. Виллария так и просидела до самого дома, повернув голову к окну. Ни слова.

Утром следующего дня, когда я собиралась в салон, в ворота поместья влетел всадник в императорской ливрее.

Я наблюдала из окна своей комнаты, как он спешился, бросив поводья конюху, и быстрым шагом направился к парадной двери. В руке у него был тубус из тёмной кожи с золотой застёжкой.

Через десять минут из кабинета Глэя раздался грохот ладони по столу. И вопль, который можно было бы назвать криком радости, если бы он принадлежал кому-то менее сдержанному.

— Виллария! — заорал он на весь дом. — Виллария, иди сюда! Немедленно!

Я стояла у окна и слушала суету внизу. Торопливые шаги Вилларии по коридору, снова крик отца, его голос, захлёбывающийся от возбуждения, срывающийся на фальцет. Потом тишина. Потом что-то похожее на сдавленный визг Вилларии, короткий и тут же задушенный, будто она зажала себе рот.

Через четверть часа отец ворвался ко мне.

Без стука. Его лицо было красным, потным, с таким выражением, будто ему только что сообщили, что все долги семьи Дэбрандэ чудесным образом списаны.

— Элея, — выдохнул он, и его глаза блестели какой-то лихорадочной, почти пугающей радостью. — Элея, сядь.

— Я постою, отец.

— Тогда держись за что-нибудь. — Он поднял тубус обеими руками, торжественно, как храмовник поднимает реликвию. — Наследный принц Лифас Астэнд прислал официальное письмо. С просьбой о твоей руке.

Он сказал это так, будто произнёс имя бога. Буквально задохнулся на последнем слове, и ему пришлось хватануть воздуха ртом, прежде чем продолжить.

— Понимаешь? Лифас. Наследный принц. Просит руки моей дочери. Моей!

Он потряс тубусом в воздухе, потом опомнился и прижал его к груди, будто боялся, что я вырву и порву.

Я молчала. Считала удары собственного сердца. Один, два, три.

— Письмо составлено по форме, — продолжил Глэй, уже чуть тише, деловым тоном. — Формулировки безупречные. Канцелярия принца, всё как положено. Он просит ответа в течение недели, но я, разумеется, отвечу сегодня. Согласием.

— Нет.

Слово вышло из меня легко. Как острый камешек, который долго держишь в зажатом кулаке и наконец разжимаешь пальцы.

Глэй моргнул. Потом моргнул ещё раз. Его улыбка медленно сползла с лица, оставив после себя растерянное выражение.

— Что?

— Я отказываюсь, отец. Я благодарна за оказанную честь, но выходить замуж за принца Лифаса я не