Пламенев. Книга 6 - Сергей Витальевич Карелин

Юрий мерил шагами лазарет, продолжая меня поносить. Те, кого я покалечил, поддакивали, добавляли детали. Кто-то кричал, что я напал из засады. Кто-то — что я отобрал мешок с сердцами, который они несли в лагерь. Кто-то плакал, жаловался на боль.

— Он подошел без предупреждения! — голос Виктора, срывающийся на визг, перекрыл остальных. Он сидел на дальней койке, нога в лубках, лицо бледное, злое. — Ударил в спину! Я даже оружие поднять не успел!

— Врешь, — сказал я, не выдержав настолько наглого вранья.

— Что⁈

— Ты слышал, что.

Он открыл рот, хотел что-то сказать, но Юрий перебил, нависая надо мной, уперся руками в спинку койки.

— Ты ответишь за то, что сотворил!

Я смотрел в потолок, считал трещины в досках. Он хотел, чтобы я заговорил. Чтобы начал спорить, оправдываться, кричать. Тогда он смог бы использовать мои слова против меня, перекрутить, выставить виноватым.

— Молчишь? — Юрий усмехнулся, повернулся к Елене, которая стояла у входа, скрестив руки на груди. — Видите? Ему нечего сказать! Потому что он знает — виноват!

Елена Громова слушала Юрия. Слушала его людей. Потом повернулась ко мне.

Я видел ее лицо — усталое, жесткое, с плотно сжатыми губами. Она понимала, где правда. Понимала, что Юрий врет или, по крайней мере, извращает факты.

Но он был Железным. Его род управлял Вязьмой, причем он сам был отпрыском далеко не последнего человека в роду, раз приходился сыну главы двоюродным братом. Его слово много значило даже здесь, в лагере Громовых.

А за мной не было никого. Только талант и заработанные с его помощью баллы. Которые, при всем их количестве, не заменяли рода и связей.

Юрий, чувствуя свою силу, не унимался. Он шагнул ближе к Елене, голос его стал громче, напористее.

— Вы видели, что он сделал. Восемь человек. Восемь! Если такие, как он, останутся безнаказанными, что будет с остальными участниками? Кто поручится, что завтра он не нападет на кого-то еще?

Елена подняла руку, останавливая Юрия, который уже открыл рот, чтобы добавить еще что-то.

— Разбирательство продолжится, — сказала она ровно, без тени эмоций. — Все обстоятельства будут учтены.

Я слышал в ее голосе то, что не было сказано вслух. Она не могла меня защитить. Не могла пойти против Железных ради безродного участника, даже если знала, что я прав.

Юрий почувствовал это. Улыбка растянула его губы, он шагнул ближе к Елене, заговорил быстрее, добавляя новые обвинения:

— Он охотился на участников, а не на Зверей. Я слышал от своих людей. Он говорил, что проще отнимать, чем добывать. И трофеи, которые он сдал, — вы проверили, откуда они? Может, они украдены?

Внутри все кипело, но я заставил себя лежать. Если сейчас начать спорить, он перевернет все, что я скажу.

— Хватит, — оборвала Елена жестко. — На сегодня достаточно.

Юрий замолчал. Посмотрел на нее, потом перевел взгляд на меня. В его глазах было торжество. Чистое, незамутненное. Он уже считал себя победителем.

— Ты еще пожалеешь, — сказал он тихо, так, чтобы слышал только я. — Когда тебя вышвырнут отсюда, когда заберут баллы, когда ты вернешься в Шуйск в кандалах — вспомни этот день.

Я смотрел на него, не отвечая. Юрий усмехнулся, повернулся и вышел из лазарета. Его люди потянулись следом. Дверь хлопнула.

Елена задержалась на пороге. Посмотрела на меня — быстро, мельком. В ее взгляде я не прочитал ни сочувствия, ни обещания. Только усталость.

— Поправляйся, — сказала она и вышла.

Я лежал на койке, смотрел в закрывшуюся дверь и думал.

Когда-нибудь, когда я поднимусь достаточно высоко, когда у меня будет свой клан, свои люди, свое имя — тогда я смогу отвечать таким людям сразу и в лицо. Не прятаться, не ждать, не надеяться на чужую справедливость. Просто взять и сделать.

Но пока нужно было действовать по-другому.

* * *

На следующий день всех участников, кто был в лагере, выстроили на плацу.

Солнце только поднялось, но воздух уже нагрелся, обещая жаркий день. Трава под ногами была влажной от росы, в низинах еще держался туман. Я стоял в строю, Вирр у ноги. Рука пока была в повязке, но боль почти прошла, осталась только глухая тяжесть, когда напрягал пальцы.

Юрий вышел вперед, когда Елена объявила всем о произошедшем инциденте. За ним — трое из тех, кого я покалечил. Виктор стоял на костылях, с бледным лицом злыми глазами. Двое других опирались на палки, ноги в лубках.

— Нападение, — начал Юрий, шагая вдоль строя. Голос его звучал громко, с напором. — Членовредительство. Присвоение чужих трофеев. Восемь человек избиты! И этот, — он указал на меня, — до сих пор стоит здесь, а не под следствием!

В толпе зашумели. Кто-то выкрикнул: «Дисквалифицировать!», кто-то засвистел. Я не оборачивался, смотрел прямо перед собой.

Юрий остановился напротив меня, упер руки в бока.

— Ты напал на них в лесу. Без предупреждения. Отобрал мешки с трофеями. Сломал ноги, чтобы не могли вернуться и заявить на тебя вовремя. Что скажешь в свою защиту?

Я встретился с ним взглядом. Вот теперь, когда нашему разбирательству появились десятки свидетелей, наконец настала пора ответить.

— То, что это все — ложь, — ответил максимально спокойным голосом. — Они нашли меня в лесу, выследили, окружили. У них не было мешков, только оружие. Они хотели отобрать мои трофеи. И мне не было смысла нападать на Виктора и остальных, — сказал я. — Даже если бы у них было что-то с собой, того, что я собрал, было более чем достаточно, чтобы гарантировать себе первое место. К тому же большинство из тех Зверей, кого я убил, и чьи сердца принес на проверку, Виктору и остальной шушере были даже близко не по зубам, так что обвинения в том, что я что-то у них забрал, совершенно смехотворны.

Юрий рассмеялся. Коротко, резко — так, что несколько человек в строю вздрогнули.

— Вы можете подтвердить его слова? — он повернулся к Елене, которая стояла чуть поодаль, скрестив руки на груди. — Что за сердца он принес? Сколько у него баллов? Сколько он считает, «достаточно» для победы?

В толпе зашептались. Я слышал обрывки фраз: «сколько он набрал?», «неужели больше Юрия?», «врет, наверное». Не оборачивался.

Елена ответила не сразу. Похоже, обдумывала свой следующий ход.

— По правилам экзамена итоговые баллы не разглашаются до окончания