Пламенев. Книга 6 - Сергей Витальевич Карелин

Сказав что хотела, она кивнула Елене, развернулась на пятках и, не глядя ни на меня, ни на Юрия, вернулась в строй. Тишина все еще держалась, но было уже совершенно очевидно, в какую сторону склонилось общественное мнение.

— Решение вынесено, — произнесла Елена со стальной интонацией в голосе. — Нападение на Александра Червина признается спровоцированным. Его действия квалифицируются как самооборона.

Она перевела взгляд на Виктора.

— Виктор и его сообщники лишаются набранных баллов за попытку присвоения чужих трофеев.

Плац взорвался. Кто-то аплодировал, кто-то свистел, кто-то перешептывался, глядя на Юрия. Я стоял, чувствуя, как напряжение последних дней наконец отпускает. Плечи опустились, пальцы разжались. Вирр ткнулся носом в ладонь.

Елена подняла руку. Гул стих не сразу, но через несколько секунд наступила тишина.

— Победитель экзамена — Александр Червин. Прошу.

Я шагнул вперед. Вышел на свободное место, повернулся лицом к строю. Сотни глаз смотрели на меня — с уважением, завистью или любопытством.

— Пожалуйста, по традиции, кто хочет — может подойти поздравить Александра.

Ряды участников резко стихли. Я лишь хмыкнул. Да, улюлюкать из толпы было куда проще, чем в частном порядке подойти и поздравить врага человека из рода Железных, рискуя этим поступком накликать беду на себя и весь свой род.

Тем не менее смельчаки все-таки нашлись, и это были не только Илья с товарищами. В общем счете ко мне подошли и пожали руку человек двадцать, включая Катерину. Правда, ее поздравление было настолько формальным и холодным, что на секунду показалось, будто это с ней у нас был конфликт, а не с Юрием.

— Юрий Железный, — вдруг произнесла Елена. — Вы, как занявший второе место, не хотите продемонстрировать здоровый дух соревнования и поздравить человека, занявшего первое?

В этот момент мне захотелось ей прямо-таки зааплодировать. Понятно, что этот жест по сравнению с тем, как Юрий своими истериками прогибал ее на протяжении последних дней, был скорее ребячеством, чем реальной местью.

Но это было настолько красиво, что мелкость жеста даже как-то забывалась.

Юрий после этих слов едва не позеленел. Тем не менее он все-таки подошел, протянул руку. Я пожал, широко ему улыбаясь.

Он выдавил кислую улыбку и уже начал разворачиваться, чтобы уйти, но я не отпустил его ладонь.

— Постой.

Юрий замер. Обернулся. На лице мелькнуло недоумение, потом настороженность, щедро приправленные едва сдерживаемой яростью.

Я смотрел на него, не отводя глаз.

— Из-за твоей травли я потерял несколько дней охоты. А ведь мог набрать еще больше баллов. К тому же шкура белого волка, которого я убил, осталась в лесу. А сегодня последний день экзамена, и я уже не успею ее забрать.

Юрий скривился, хотел что-то ответить — я видел, как дернулась челюсть, — но я не дал:

— Предлагаю пари. Бой без оружия, один на один. Проиграю — добровольно откажусь от баллов и ты получишь первое место. Выиграю — отдашь мне свой трофей за второе место и поможешь доставить тушу волка в лагерь.

Тишина на плацу стала почти физически ощутимой. Я услышал, как кто-то кашлянул от удивления, как скрипнул чей-то ремень. Юрий смотрел на меня, будто пытаясь прожечь взглядом дыру.

— Ты… — голос сел, и он сглотнул, — понимаешь, что предлагаешь?

— Понимаю. Учти, отказ будет означать, что ты признаешь слабость. Перед всем строем.

Он побледнел еще сильнее. Кулаки сжались, на скулах заходили желваки. Я видел, как он просчитывает варианты, ищет выход. И не находит.

— Я одобряю такую ставку. В качестве метода разрешения конфликта, по-моему, это — отличный вариант. — Елена явно с радостью добавила бы Юрию на орехи, даже если совершенно не была уверена в моей победе.

Юрий несколько секунд стоял неподвижно. Лицо дернулось, губы шевельнулись. Потом кивнул. Один раз, коротко.

— Принимаю.

Строй замер. Кто-то выдохнул, кто-то переступил с ноги на ногу, но никто не произнес ни слова. Я сбросил верхнюю часть формы — ткань с кольчужной подкладкой упала на траву, — отстегнул топор, отдал Вирру. Волк взял рукоять в зубы, отошел, сел, положил оружие перед собой. Глаза следили за мной.

Юрий снял перчатки, тоже стянул верх формы. Лицо вдруг стало максимально спокойным и сосредоточенным. В нем не было ни паники, ни страха — только холодная злоба. Он кивнул одному из своих, тот принял форму, меч, перчатки, отошел.

— Без правил? — спросил он.

— Любые приемы. Магия разрешена. До сдачи или нокаута.

Он кивнул. Участники расступились, оставляя широкий круг. Гул стих — только ветер шелестел травой да птицы перекликались за частоколом.

Я шагнул в центр. Юрий — напротив.

Его аура была плотной, давящей. Пиковое Сердце. Родовые техники уровня уездного центра. Он сто процентов был куда сильнее и Большого, и той телохранительницы Громовых, и убитого мной посланника Полозовых с парой пистолетов.

Повязку содрал с руки одним движением. Встряхнул кистью, разминая мышцы.

Юрий не ждал сигнала. Бросился первым.

Удар прямой, в корпус, с короткого замаха. Я блокировал предплечьем и сразу понял: столкнулся с чем-то новым. Техника рода Железных делала его тело стальным. Почти буквально: сразу после начала боя цвет кожи Юрия изменился с телесного на серо-металлический.

Блок принял удар с глухим звуком, будто встретил не кулак, а молот. Отдача прошла по руке до пальцев, и они на миг онемели.

Я отступил, выбросил руку вперед, выпустил алое пламя. Стена огня ударила Юрию в грудь, но он даже не отшатнулся. Пламя скользнуло по рубахе, опаляя ее, по коже и рассеялось.

Он ухмыльнулся.

Мы закружили. Я бил в корпус, в голову, ногами по ногам. Каждый удар встречал металлическое сопротивление. Его техника великолепно держала оборону.

Он контратаковал — тоже очень жестко и профессионально. Но, хотя защита стального тела и была выше всяких похвал, силы оно давало уже не так много, и бил он заметно слабее меня. В достаточной степени слабее, чтобы я тоже мог выдерживать его удары, не беспокоясь о сломанных костях.

Тем не менее, в отличие от него, я все-таки покрывался следами от наших столкновений. Синяками, ссадинами, кое-где даже порезами от стальных костяшек.

Я нападал — он уходил в оборону. Он наседал — я отступал, искал слабое место. Не находил. Он был достаточно умел, чтобы держать технику активной по всему телу, не оставляя пробелов.

Идея сражаться