Танец большого секрета - Алина Цебро

Я не чувствую ничего, мне плевать на эту женщину. Но Райану почему-то нет, поэтому я спрашиваю его об этом, давая возможность выговориться.

Мы оба до сих пор скрываем секреты, которые пока не разрывают нас на части, но очень часто Райан отменял домашние ночёвки или просто не приезжал домой — где и с кем он был не знаю, а на вопросы ответов не получаю, давая ему полную свободу.

Я молчу — молчит и он. Я скрываю — скрывает и он.

Мы крутились в этом, нас полностью утраивало, но это всё равно была лишь иллюзия.

Глава 39 "Атака"

Райан

Час назад до встречи с Оливией

Тёмный склад. Только мерцание экранов и шелест бумаг. Воздух пропитан пылью и запахом перегретой электроники. Блейн сидит за ноутбуком, пальцы летают по клавиатуре. Я стою у стены, изучаю распечатки — каждая страница — ещё один кирпич в стене лжи, которую я поклялся разрушить.

Блейн вполголоса, не отрываясь от экрана:

— Нашёл. Три подставные фирмы: «Nordic Transit», «Astra Logistics» и «Vel Auto Imports». Никаких реальных офисов, только юридические фантомы. Но все они — получатели переводов от страховых компаний. По сорок-шестьдесят тысяч за «утраченный» автомобиль. И каждый платёж — в тот же день, когда машина исчезает из полицейской базы.

— А кто отправляет заявки на выплаты?

— Поддельные имена. Но есть шаблон. Все заявки проходят через один и тот же IP-адрес в Восточной Европе. И ещё…, - Блейн замолкает на секунду, сильнее приближая лицо к ноутбуку, и что-то яростно печатая. — За последние два года через эти фирмы прошло 217 машин. В том числе… тот Cadillac Escalade. VIN совпадает с тем, что был в отчёте ДТП.

— Значит, его не украли после аварии. Его украли до. А ДТП… подстроили, — голос мой словно сталь, я чувствую, что мы подбираемся ближе.

— Похоже. Они не просто угоняют машины. Они убирают людей. Их просто стирают из системы, как старый файл.

Я подхожу к столу медленно, пытаясь что-то понять в файлах, которые читает мне Блейн.

— Кто стоит за этими фирмами? Кто подписывает документы?

— Юристы-призраки. Но…, — мой хакер показывает на экран пальцем. — Вот цепочка: «Nordic Transit» получает деньги, затем переводит их на офшор в Панаме, а уже оттуда — наличными через курьеров в три города. Это не просто бизнес. Это сеть. И кто-то её держит за нитки.

Я долго молчу раздумывая свои следующие действия, всё слишком и слишком засекречено. Эта империя не строилась за пару лет, это долгий, продуманный и чёткий бизнес.

— Запускай атаку, — Блейн разворачивается ко мне, поднимая свои брови.

— Какую?— Не просто взлом. Я хочу, чтобы они почувствовали нас. В своих серверах, в бухгалтерии, в личных телефонах. Включи скрипт, что ты писал в прошлом году — тот, что шифрует данные, но оставляет сообщение на экране: «Мы знаем, кто вы». Разбей их логи. Подмени банковские реквизиты. Заблокируй доступ к VIN-базе. Пусть не могут ни продать, ни перебить номера, ни стереть следы.

Глаза Блейна загораются, его улыбка расплывается на лице.

— Это поднимет тревогу на всех уровнях. Они вызовут киберполицию, спецслужбы…

— Пусть вызывают. Я хочу, чтобы они начали паниковать. Чтобы один из них сбежал первым. Позвонил своему «куратору». Сказал: «Нас нашли», - я смотрю прямо в глаза друга, давая понять, что не шучу. Пора действовать.

— А после атаки?

— Стираешь всё с ноутбука. Забираешь жёсткий диск. А сам компьютер оставляешь здесь — включённым, с открытым доступом к их серверу. Пусть думают, что мы всё ещё здесь… или уже внутри.

Я отворачиваюсь к окну, поджимая губы. Мои руки сжимаются в кулак от предвкушения, кожанные перчатки натягиваются. Не оставлять следов.

— И не оставляй следов. Ни одного. Ни на этом складе, ни в сети. Мы — призраки. А призраки не оставляют отпечатков.

Поворачиваюсь обратно, чтобы уловить реакцию Блейна. Он кивает, его руки уже порхают над клавиатурой.

— Через три минуты их система загорится, как рождественская ёлка.

— Пусть горит. Пусть пылают всё, что построили на чужих костях, — тихо и почти неразборчиво проговариваю я.

Через 3 минуты

Офис «Nordic Transit», Таллин. Полночь. Охранник пьёт кофе у монитора, когда внезапно все экраны гаснут. Через секунду они вспыхивают снова — чёрный фон, белые буквы, центрировано:

МЫ ЗНАЕМ, КТО ВЫ.ВАШИ МАШИНЫ — НАШИ ДОКАЗАТЕЛЬСТВА.ВАШИ ФИНАНСЫ — НАША ЦЕЛЬ.ВЫ УЖЕ МЁРТВЫ. ПРОСТО ЕЩЁ НЕ УПАЛИ.Охранник роняет кружку. Бежит к серверной. Дверь заперта изнутри. Он стучит — без ответа. А в это время в Белграде, в подвале склада, где перебивают VIN-номера на кадиллаках и мерседесах, все терминалы переходят в режим восстановления. Данные — стерты.---Склад, где были Райан и Блейн.

Пусто.

Только гул вентилятора в оставленном ноутбуке. На экране — последнее окно атаки, открытое, как приманка.

Блейн и я уже в машине — тёмный внедорожник без номеров, припаркованный за 500 метров.

— Сервер в Гамбурге отключился первым. Потом — Панама. Сейчас в Таллине пытаются вызвать кого-то из руководства. Один из номеров… повторяется в трёх логах, — делает паузу, голос становится твёрже. — Звонит на спутниковый терминал. Зарегистрирован на яхту в Черногории.

— Пробей имя владельца, — я не свожу глаз со склада.

— «Silent Marlin Ltd.» Юридически — пустышка. Но… в базе Интерпола есть перехваченный звонок оттуда. Два года назад. В день аварии.

Я молчу, сжимая кулаки. Огонь рвётся изнутри, желая спалить всё вокруг. Наконец-то… наконец-то…

— Запиши номер спутникового терминала. И координаты яхты.

Это он. Тот, кто дал приказ.

— Что теперь?

— Мы охотимся за человеком, который думал, что может стереть родителей… и оставить сына жить во лжи.

Полтора часа спустя, когда Оливия доела плов.

От Лица Оливии

— Ладно, чем сегодня займёмся?

Райан был молчалив и больше находился в своих мыслях, нежели со мной. Он то и дело смотрел в одну точку и молчал.

— Райан…

Я подхожу к нему со спины, обнимая. Он кладёт руки на мои руку и обнимает меня в ответ.

— Всё хорошо?

Он долго смотрит мне в глаза, после чего сглатывает и только собирается открыть рот и что-то сказать, как раздаётся звонок моего телефона.

Звонит отец.

Глава 40 "Ты знаешь своё место"

Оливия

— Секунду, — хватаю телефон, чуть отходя от Райана, чтобы он не слышал того, что может сказать папа. Отец редко звонит мне,