Утопающий во лжи 16 - Лев Жуковский

на гибель целых вселенных, не утруждая себя протянуть им руку помощи, и лишь потому, что они не видели в этом своей выгоды. Всё равно было и Системе, этому холодному, всепроникающему механизму, что лишь подсчитывал очки и распределял награды, не отличая жертву от палача. И только демоны жаждали что-то изменить, только они с нескрываемой алчностью простирали свои когтистые длани к каждой капле жизни, что ещё теплилась в умирающих мирах. Сожрать как можно больше, отхватить кусок побольше, увеличить просторы планов Бездны, они стремились к этому, казалось, бессознательно, как голодный нургл стремится к раненой добыче, не задавая вопросов о смысле своего голода.

Как минимум так считал в своих воспоминаниях павший демонический Бог Вариш'Дааш, тот, чьи знания теперь прорастали в моём сознании все ярче, тот, чьи потаённые мысли я унаследовал, точно кровавое наследство. И, впрочем, я был с ним на этот счёт полностью согласен. В этом холодном, пустынном космосе, где боги отвернули свои лица, лишь Бездна оставалась честна в своей всепожирающей ненасытности. Лишь её голод был чист и понятен, в его первозданном хаосе.

При том что наблюдал я это все не просто так, а потому, как и выбора у меня не сказать, что было много. Ведь в мире инсектоидов принять свой истинный божественный облик я не мог. Тогда как и проблему с преодолением пути до врат в мир Тесэр моей армией нужно было решать. И решать срочно, пока ещё оставалось время. Терять такой задел, накопленный потом, кровью и душами тысяч моих воинов, я просто не мог себе позволить. Слишком многое было поставлено на эту карту. Слишком много веков впереди должны были покоиться на этом фундаменте.

Опять же, накапливать именно души в мире Ссшорс мне было не то чтобы сложно, но использовать полученную энергию Силы души в призрачной форме я мог только на её усиление, что сильно снижало полезность этого. Призрачная проекция, сколь бы могущественна она ни была, оставалась лишь тенью, полезной, но всё же тенью. Тогда как для создания в горниле света оружия мне приходилось собирать души в теле ложного аватара и никак иначе. Только облачившись в эту могущественную плоть, я мог направить пламя истинного света на работу более тонкую, нежели простое уничтожение.

Впрочем, я осознавал, это риск. Пусть не конкретно для моей жизни, но для моих подчинённых, точно. Потому как без меня они долго в мире Ссшорс не протянут. Но и не сделай я этого, они всё равно были обречены. Не все, конечно, но я хотел сохранить не только несколько тысяч сильнейших своих воинов, но и всех, кто доверился мне. Всех, кто склонил передо мной свои изуродованные звериные головы и принёс клятву на крови. Всех, кто видел во мне нечто большее, чем просто очередного господина с плетью в руке.

Хотя, может, это свет говорил во мне и моих выводах. Свет, этот чужеродный, паразитический, осевший в моей сущности гость, а может и повелитель, чего мне яростно не хотелось бы даже признавать. И учитывая, что в призрачной форме никакого света в моих мыслях быть не могло, может, я и был на самом деле слишком добрым гоблином. А может, просто слишком жадным, что звучало куда как реальнее. Жадным до власти, до преданности, до самой сути верных мне созданий, чьи души в случае их гибели уйдут в Бездну, питая чужих хозяев, а не меня. С этой точки зрения сберечь паству означало сберечь собственный капитал. И вот эта мысль мне определенно нравилась. Было в ней что-то от того старого десятника, кем я был всю свою жизнь.

Главное, я знал, что если будет нужно, то я смогу открыть прокол по координатам Себии. И я уж точно не ошибусь с правильной последовательностью рун, указывающих направление на душу. Эти руны выжжены в моём сознании столь же надёжно, как Системная метка на подчиненном, и сорваться с этого пути я не мог при всём желании. Так что даже потеря моего волколака Мериозода, не станет приговором.

Опять же находясь в разваливающемся мире Артхол, когда повсеместно открывались стихийные проколы пространства в разные планы Бездны, когда сама ткань реальности трещала, готовая в любой миг заблокировать нас с Мериазодом здесь навсегда, я ощущал, как медленно сжимается невидимая удавка времени. Когда из-за дрожи пространства даже наше положение могло меняться от случайных колебаний энергии Бездны. Моего верного волколака даже пару раз выбрасывало на сотню-другую вёрст в сторону от его изначального положения, он исчезал в одно мгновение, и в следующий миг я уже видел его искру души где-то далеко, среди руин древних городов или посреди раскалённых пустошей, недоумённо принюхивающимся к незнакомому ветру. Но это было нормально, всё же сгущающиеся воронки энергии Бездны он не видел, для его слабых параметров это было недоступно. Словно слепой пес, бредущий на ощупь сквозь бурю, что готова в любой миг разорвать его на части.

Впрочем, мне было не сложно проследить за ним, и не потому, что благодаря навыку Взгляд Тхала и высокому уровню восприятия я ни разу не терял его искру души из вида. Но и попросту мог использовать поставленный на него след от навыка Поступь великих, невидимую нить, протянувшуюся через рваную ткань мира, нить, которую не могла оборвать даже сама Бездна, пока мы находились в одном с ним мире.

Тогда как мне по большому счёту не было никакой разницы, где, а точнее в какой части мира собирать души демонических отродий. Их теперь хватало повсюду, мир кишел ими, точно труп, оставленный на летнем солнцепёке, кишит червями. Хотя, конечно, о настоящей жатве тут не могло быть и речи. Всё же количество энергии света у меня было ограничено, и масштабно тратить её для тех же ударов яростным туманом стихий я не мог.

Поэтому встреч с могучими тварями С ранга, не всегда разумными, я избегал. Эти исполины Бездны, выползшие из вскрывшихся проколов, бродили по умирающим равнинам мира Артхол, точно живые осадные орудия. Их шкуры дымились отблесками иных миров, их глаза светились безумием невообразимых пространств. Связываться с такими, означало рисковать всем без особой выгоды, особенно учитывая, что карты навыков с них не выпадали. В основном я нацелился на поглощении душ и улучшении навыка Горнило истинного света проклятой крови преатов.

Всё же в том безумстве, что разверзлось в мире Артхол, всего за пару недель, пока меня не было, уже казалось, нельзя было навести порядка. Сама земля кричала, корчась в агонии.