Социальное дистанцирование. Национал-куколдизм как кровоизъявление - Олег Владимирович Кашин

Оппозиционный туризм 

1 февраля 2013

В такие дни, конечно, чувствуешь себя абсолютным европейцем. Или даже нет, не в такие, а уже потом, через два-три дня, в Домодедово или Шереметьево, когда катишь свой чемодан через строй встречающих и таксистов, морщишься от их неевропейского вида и от неевропейского же пейзажа за стеклянными дверями аэровокзала. Тебе здесь неприятно, но ты почему-то думаешь об этом даже с каким-то удовольствием – о том, что тебе здесь неприятно. Видимо, потому что европейцем как раз особенно здорово чувствовать себя где-нибудь в третьем мире, а не в Европе.

В Европе ты был еще утром. Ехал в такси к аэропорту, потом пил в аэропорту кофе, потом просто слонялся по зоне вылета. Традиционная, хоть и совершенно ненужная – это откуда-то из Совка, из детства – бутылка виски из duty free и там же два блока сигарет, желательно с минздравовскими надписями на местном языке, что-нибудь вроде Roken is dodelijk или хотя бы Rauchen ist tödlich. Кассирша решит, что ты перепутал, и метнется к прилавку поменять на Smoking kills – мол, мистер, это дешевле на пять евро, – но ты ее останавливаешь: нет-нет, я хочу именно такие.

В этом вообще отвратительно признаваться, но во всех таких поездках аэропорт – мое любимое место. Только здесь путешествие становится путешествием в чистом виде, вообще без примесей, и это невероятно успокаивает. И что тоже, видимо, важно – в аэропорту ты сам точно понимаешь, что ты здесь делаешь и зачем ты сюда приехал.

Я турист, но это странная, хотя и, как я теперь знаю, не очень-то и редкая форма туризма. Названия у нее нет; для себя я назвал ее неприличным словом «росеблоторг», от «торговать лицом». Собственно, да – я езжу по Европе и торгую лицом. Читаю лекции, выступаю на конференциях и даже иногда участвую в кинофестивалях. В каком-то городе местный приятель (великое достижение соцсетей – ты впервые в городе, но у тебя здесь есть приятели) спросил меня вдруг, кто меня сюда пригласил, и я задумался – черт, а я ведь не знаю, кто пригласил. Наверное, музей, в котором я выступал, а может, и не музей, а сторонние организаторы этой адской выставки современного искусства, на которой я читал вслух (по-русски и без переводчика!) главы из своей книги. Книга – про путинские времена, про коррупцию и олигархов, и выставка тоже примерно об этом. Какой-то художник засовывает в стеклянные сосуды с нефтью всякие сакральные символы – распятие, голову статуи Свободы, значок доллара, фигурку Микки-Мауса, и вот кто-то решил, что выставка будет еще убедительнее, если все эти инсталляции будут сопровождаться моим закадровым голосом.

Но это экстремальная форма росеблоторга, чаще происходят круглые столы о свободе слова и о гражданском обществе или и о том и о другом одновременно. Помню видеоролик про юного нашиста, пристававшего к случайному пассажиру аэроэкспресса, – нашист решил, что это Немцов, и канючил сорок минут: «Борис Ефимович, зачем вы едете на конференцию в Торонто?» Над роликом все смеялись, потому что это был не Немцов, но если бы нашист не перепутал – что, Немцов решился бы сказать, что едет, потому что просто хочет съездить погулять в Торонто, а никакого другого смысла в этих путешествиях нет? Я помню, как в Берлине мы с Евгенией Чириковой выступали в какой-то церкви и немцы спрашивали Чирикову, зачем Навальный ходит на «Русский марш»; хотелось закричать на этих немцев – бездельники, хватит делать вид, что вам интересно про Навального и про «Русский марш». Разумеется, я промолчал. Зато когда на похожей конференции в Таллине Гарри Каспаров перебил пожилого модератора-эстонца, увлекшегося рассказами об эстонской жизни, – Каспаров сказал: «У нас здесь русские чтения, а не эстонские», и модератор обиженно замолчал, – я потом перед тем эстонцем извинялся, и это единственный момент, который я запомнил с той конференции.

В Европарламенте я последний раз был одним из четырех спикеров, остальные трое были из Китая, Египта и Азербайджана. В зале не было глухо­немых, но перед президиумом, в котором я сидел, стояла девушка-сурдопереводчица и размахивала руками на случай, если кто-нибудь глухонемой захочет посмотреть видеозапись нашей дискуссии. Я уже опытный спикер, я таким вещам не удивляюсь, я знаю, что на сурдопереводчиц у Европарламента деньги есть. Я рассказываю о возникновении общественно-политических трендов в моем твиттере, и сидящая рядом со мной микроблогерша из Египта, которая с помощью своего твиттера свергала Мубарака, а теперь, кажется, хочет свергнуть Мурси, задает мне какие-то смешные вопросы, и люди в зале конспектируют мои обтекаемые ответы.

Потом вопросы из зала, и в зале оказалась какая-то неоппозиционная азербайджанская делегатка. Она стала возражать нам, сказала, что революция – это зло, а все перемены должны происходить эволюционным путем. Наверное, азербайджанский спикер должен был что-то ей возразить, но слово взял я и сказал, что я тоже за эволюцию, только не надо называть эволюцией передачу власти от отца-президента к президенту-сыну. Тогда она говорит: «Но ведь сына подавляющим большинством голосов избрал народ!» И тут уже люди в зале, которые вообще ничего никогда не слышали про Азербайджан, поняли, в чем шутка, и начали смеяться, мне было приятно.

Собственно, вот ради таких эпизодов (потом напишут в отчетах: «Острая политическая дискуссия между представителями России и Азербайджана») меня туда и зовут. Мероприятие продолжается два часа, и, не считая этих двух часов позора, остальные двое суток я турист, который фотографирует «Писающего мальчика», ест вафли с карамелью и покупает новое пальто на бульваре Ватерлоо. Европарламенту хорошо, и мне тоже хорошо, но при этом странное неловкое чувство, как будто соучаствуешь в каком-то масштабном обмане. Блоковская строчка про «сколько бы вышло портянок для ребят» материализуется здесь буквально: на фасаде Европарламента висит гигантский транспарант со словами поддержки голодающим детям третьего мира – скольких детей можно накормить на стоимость этого транспаранта? А на стоимость моего билета и гостиницы?

Я стараюсь об этом не думать. Существующий порядок придуман не мной, и если на этой конференции не выступлю я, детей все равно никто не накормит, а вместо меня выступит кто-нибудь другой, какой-нибудь белорус. На правах опытного участника росеблоторга я уже сформировал для себя иерархию этого мира и знаю, что