Социальное дистанцирование. Национал-куколдизм как кровоизъявление - Олег Владимирович Кашин

внизу этой иерархии находятся белорусские оппозиционеры, гражданские активисты и журналисты. Их много, на родине им хуже всех, поэтому они стараются не бывать там вообще, перемещаются с конференции на конференцию и, кажется, даже питаются только на торжественных ужинах после конференций (я на эти ужины не хожу и тихо этим горжусь, понимая, что гордиться этим – дополнительное лицемерие).

Белорусские делегаты мне не нравятся, они одинаковые и скучные, ну или просто мне не везло. На русских везло. Помню римского собкора «Литературной газеты», который когда-то был собкором «Правды», а потом случился 1991 год, и ему даже не на что было уехать в Москву, он остался в Риме, чем-то торговал, потом снова захотел быть журналистом и выправил себе корочку в «Литературке». Гонорары маленькие, поэтому приходится по-прежнему торговать, чем – не говорит, наверняка оружием или там наркотиками. Помню женщину-филолога из Нижнего Новгорода, которая теперь политбеженец в Финляндии. В Нижнем она работала в организации, требовавшей остановить войну в Чечне и сотрудничавшей по этому поводу с чеченскими властями (тогда еще Кадыровых не было, были Дудаев и Масхадов). Местные нацболы их и эту женщину персонально за это не любили и всячески обижали. Потом начали сажать и тех и других, женщина уехала в Финляндию, помогает теперь эмигрировать из России и чеченцам, и нацболам. Помню журналиста деловой газеты, который в 1999 году, когда Путин только «начался», взял интервью у Марины Салье – это в девяностые в Ленсовете был такой депутат, у которой была специализация – вице-мэр Путин, она его постоянно в коррупции обвиняла и подробно пересказала свои разоблачения тому журналисту. Он написал статью, в газете ее не взяли, и он уже как самостоятельная жертва путинской цензуры уехал в Швейцарию, считается теперь там серьезным экспертом по путинской коррупции. Герои потенциальных плутовских романов сидят со мной рядом в президиумах и за круглыми столами, и я, наверное, тоже в каком-то плутовском романе герой. Наверное, пока второстепенный, но я ведь не последний раз сюда приезжаю.

Это их деньги

18 декабря 2013

Не пугайтесь – я начну с комментария из социальной сети, хотя знаю, что это дурной тон; просто бывают действительно важные комментарии. Обсуждали судьбу РИА «Новости» и допустимость для «приличного человека» работать в государственном агентстве. И вот одна женщина, как раз из РИА, в ответ на мое «вы работаете на Путина» пишет: «Это – наш кошелек. В нем мои пять копеек, и ваши 50 рублей. Просто они все делали в последние 10 лет, чтобы создать у нас ложное представление о том, что это – их деньги. Сечина, или Якунина, или Путина, или Пескова с Громовым. На самом деле ни Путин, ни Сечин, ни Якунин денег не производят. Они их только тратят. И главная их забота – чтобы все думали так, как вы, Олег, что это их деньги, и те из нас, кто работает за их деньги – должны делать, как они велят. Но на самом деле это – наши деньги. Это они должны делать то, что мы велим».

С ответом я не нашелся, поставил лайк, который в этике социальных сетей значит «ладно-ладно, будем считать, что вы меня убедили», и лег спать. Перед сном, как это иногда бывает, когда в интернете кто-то неправ, думал – вот ведь, а. «Это они должны делать то, что мы велим», ну-ну.

Это было в понедельник, а во вторник президенты России и Украины провели, как известно, сенсационные переговоры, по итогам которых добрый Путин решил заплатить хитрому Януковичу 15 миллиардов долларов и еще снизить цены на газ. Я на прошлой неделе пытался шутить о том, что если восточная (на всю мне фантазии не хватило) Украина отойдет к России, то бюджетные, культурные и политические отношения у Москвы с украинскими регионами сложатся примерно так же, как складываются теперь с кадыровской Чечней – «мы вас любим, очень любим, очень-очень, кстати, мы тут мечеть хотим построить, и небоскреб еще».

Но, фантазируя на эту тему, я все-таки был, как теперь ясно, излишне доброжелателен к Владимиру Путину. В моей фантазии он платил миллиарды за российский флаг над харьковским облсоветом, за российский парад в Донецке, за голоса луганских избирателей, в конце концов. Моей фантазии не хватило, чтобы представить, что Путин заплатит просто ни за что, то есть вообще ни за что. За то, что Янукович какое-то время (максимум – до своего проигрыша на выборах 2015 года) будет ему улыбаться, и больше ничего. Когда президент Кличко или как там его будут звать, подпишет это культовое соглашение с Евросоюзом, Россия будет сначала долго ныть о многомиллиардном долге, а потом под давлением, скажем, Германии, согласится его Украине списать. Фильм «Особенности национальной геополитики» про егеря Кузьмича, там еще в конце все напьются и будут купаться голыми.

15 миллиардов ни за что, без повода и без необходимости, в нарушение, между прочим, российского же законодательства, на фоне валящихся банков, провала пенсионной реформы и мрачных слухов про Олимпиаду – формулировка «национальное унижение», наверное, не вполне точна, потому что ее обычно используют, когда нацию унижает кто-то извне. Но для национального унижения, инициированного изнутри (точнее, сверху), видимо, просто не придумано термина, ну или я не могу сейчас его вспомнить.

А теперь пофантазируйте уже вы. Какие у граждан России есть способы отреагировать на случившееся во вторник национальное унижение? Выборы, суд, счетная палата, общественное мнение – что еще? Моя версия проще: у граждан России никакого способа отреагировать на национальное унижение нет. Даже кажущийся с учетом украинского опыта формат «выйти на улицу» представляется невозможным – хотя бы потому, что на улице граждан с очень высокой вероятностью будет ждать Борис Немцов, а без Бориса Немцова уличная политика в России пока, к сожалению, не выросла выше районного (бирюлевского) уровня. То есть, грубо говоря, Путин может отдать Януковичу эти пятнадцать миллиардов, и никто Путину в связи с этим ничего не сделает и даже не скажет.

И теперь я снова процитирую тот взволновавший меня комментарий из социальной сети: «На самом деле это – наши деньги. Это они должны делать то, что мы велим», пишет мне, а на самом деле себе, женщина, начальником которой только что стал Дмитрий Киселев. На Дмитрия Киселева работать противно, но если уговоришь себя, что это он работает на тебя – делается даже полегче. Так когда-то Доренко называл у себя в эфире Березовского Борей и на «ты», чтобы доказать себе, что они просто дружат, и их точки зрения совпадают случайно. Иногда кажется, что у нас вообще все живут только за счет самообмана – больше просто не на что опереться.

А если без самообмана, то вообще-то стоит наконец забыть почерпнутые в каких-то американских фильмах термины типа «налогоплательщики» или «избиратели» – власть в России никак не связана ни с теми, ни с другими. Голоса избирателей в новейшей, то есть после 1991 года, истории нашей страны никогда не влияли на сменяемость власти, она остается несменяемой с той самой минуты, когда Борис Ельцин стал председателем верховного совета РСФСР. Деньги – государство у нас главный бизнесмен, оно само добывает нефть и торгует ею (и газом, и электричеством, и авиабилетами, и железной дорогой, и вообще всем), а те тринадцать процентов, которые вычитают у вас из зарплаты – это им на семечки. Приятно чувствовать себя налогоплательщиками, которые содержат Путина, но на самом деле это Путин содержит так называемых налогоплательщиков, потому что государство у нас самый крупный работодатель, а если без формальностей – то и единственный. То, что они сами решают за граждан, каким будет результат выборов, и то, что они сами решают, сколько миллиардов дать Януковичу – это именно что следствие одной простой вещи: Россия