Туман - Александр Науменко

большую часть времени проводила с детьми, стараясь отвлечь их от мрачных мыслей играми и сказками. Эмма, восьмилетняя девочка, с любопытством поглядывала на Монику, иногда задавая тихим голоском вопросы, от которых у взрослых сжималось сердце. Пятилетний Лео часто плакал, особенно по ночам, и тогда Сара тихо баюкала его, нашёптывая что-то успокаивающее. Рыжий кот Буттерскотч, выбрав себе укромное место под койкой, вылезал только поесть, шипя на всякого, кто пытался нарушить его покой. Лабрадор Дюк, напротив, старался держаться поближе к людям, виновато виляя хвостом и заглядывая в глаза, словно ища поддержки.

Буттерскотч был существом себе на уме. Первые дни он вообще не показывался, забившись в самый дальний угол под койкой в каюте Олсенов и шипя на любую попытку его оттуда выманить. Эмма горько плакала, думая, что он болен или напуган до смерти. Но кот был не напуган, он был возмущён. Весь его упорядоченный мир, состоявший из мягкого дивана, миски с едой и солнечного пятна на полу, рухнул. Вместо этого его запихнули в переноску, а потом выпустили в странное, качающееся, гудящее пространство, наполненное незнакомыми запахами и тревожными людьми.

Он игнорировал всех. Ласковые уговоры Сары, попытки Моники подкупить его кусочком консервированного тунца, протянутую руку Джека, всё это встречало лишь презрительное фырканье. Он выходил только по ночам, когда большинство обитателей яхты спали. Бесшумно прокрадывался на камбуз, ел оставленную для него еду, пил воду и так же незаметно исчезал.

Но был один человек, которого Буттерскотч не избегал. Джед Стоун. Старый фермер никогда не пытался первым его погладить или заговорить с ним. Он просто был. Часами он мог сидеть в рубке у штурвала, молча глядя на серое море, и кот, выбравшись из своего укрытия, иногда запрыгивал на соседнее кресло и тоже молча смотрел вдаль. Или, что случалось чаще, он подходил к ногам старика, тёрся о его грубые джинсы, а затем устраивался прямо у того на коленях, когда Джед позволял себе короткий отдых в салоне.

Джед, как и сам кот, принимали это как должное. Он неторопливо, своей сухой, загрубевшей рукой почёсывал кота между ушами, и тот в ответ начинал громко, тракторно мурлыкать.

— Что, старик, тоже всё понимаешь? — однажды тихо спросил он, глядя на кота. — Мы с тобой одной породы. Не любим суеты и лишних слов.

Возможно, кот, будучи и сам уже немолодым и своенравным животным, чувствовал в этом человеке родственную душу. Такую же нелюдимую, привыкшую к одиночеству и не доверяющую показным эмоциям. Они оба были наблюдателями, молчаливыми свидетелями этого странного плавания в никуда. Для Джеда этот рыжий, независимый зверь стал единственным существом на борту, с которым ему не нужно было притворяться, не нужно было быть сильным капитаном или суровым наставником. Он мог просто быть собой — усталым стариком, нашедшим себе тёплого, мурлычущего компаньона в холодном, изменяющимся мире.

Появление семейства на «Страннике» было чистой случайностью, отчаянным прыжком в неизвестность.

Джед хорошо помнил тот момент. «Странник» уже отдал швартовы, медленно отползая от пирса 66, когда на набережную, визжа тормозами, вылетел старый, помятый минивэн «Хонда Одиссей». Из машины, толкаясь и плача, вывалилась целая семья. Мужчина, лет сорока, с измученным лицом, женщина, на грани истерики, и двое маленьких детей, девочка, прижимающая к себе переноску с котом, и мальчик, вцепившийся в поводок собаки.

— Пожалуйста! Возьмите нас, ради детей! — кричала женщина срывающимся голосом.

Марк, пытался перекричать шум стрельбы.

— У нас почти нет вещей! Мы не будем обузой!

Джед скрипнул зубами. Яхта и так была перегружена припасами, и оружием. Лишние рты, это лишние проблемы. Но взгляд его упал на испуганное лицо мальчика, так похожее на фотографию его собственного сына, которую он хранил в бумажнике. Что-то дрогнуло в его старом, зачерствевшем сердце.

Джек и Моника тоже смотрели на него с немой мольбой.

— Черт бы вас побрал! — рявкнул старик, перекрывая шум. — Живо! Бросайте свою рухлядь! Прыгайте на борт, пока я не передумал! Давай, парень!

Кивнул он Джеку.

— помоги им с трапом, если эта посудина еще не развалилась! И пока, чёрт возьми, они не получили пулю.

Джек бросился к борту, кое-как перекинул узкий трап. Олсены, оставив свой минивэн с распахнутыми дверями, спотыкаясь, кинулись к яхте. Марк первым подсадил детей, потом помог взобраться жене, последним запрыгнул сам, едва успев подхватить сумки, которые ему кинула Сара. Дюк радостно залаял, оказавшись на палубе, а Буттерскотч издал из переноски возмущенное «Мррряу!».

— Еще рты кормить, — проворчал Джед, когда яхта, набирая ход, отходила от пирса под звуки стрельбы и взрывов.

— Стоять! — крикнули им с берега.

Какой-то из военных нацелился на них, но получил пулю прямо в лицо. Раздался оглушительный взрыв из чего-то мощного, и половина пирса исчезла, став водой. Некоторые яхты загорелись, а некоторые оказались повреждены этим самым взрывом.

— А теперь ты!

Фермер повернулся к Марку, который виновато переминался с ноги на ногу.

— Слушай сюда, умник. Ты отвечаешь за своих. Помогать на камбузе, убирать за зверьем, это само собой. Дети чтобы не шумели и под ногами не путались. Нарушишь правила, вся ваша компания полетит за борт. Ясно?

Он перевел тяжелый взгляд на Джека.

— Ты их пригрел, Келли, тебе и следить, чтобы проблем не создавали.

Марк Олсен, все еще бледный, но уже немного пришедший в себя такой резкостью, решительно проговорил.

— Сэр. Мы не станем обузой. Обещаю.

Джед хмыкнул, и в его взгляде мелькнуло что-то вроде одобрения. Этот айтишник, по крайней мере, не выглядел совсем уж беспомощным.

Так и началось их совместное плавание. Первые дни были самыми тяжелыми. Качка выматывала, особенно тех, кто оказался в море впервые. Лео почти не переставал плакать, а Эмма, хоть и держалась молодцом, была тихой и испуганной. Сара Олсен, несмотря на собственную морскую болезнь, ухаживала за детьми, пытаясь создать для них хотя бы иллюзию нормальности в маленькой гостевой каюте в кормовой части яхты.

Джед установил жесткий график вахт. Себе он брал самые сложные ночные часы, Джеку доставались утренние и вечерние. Марк Олсен, к удивлению фермера, быстро освоился с показаниями основных приборов и вызвался помогать, чем мог. Он оказался на удивление толковым и исполнительным. Моника взяла на себя камбуз и распределение припасов, стараясь, чтобы еда