Туман - Александр Науменко

Этот эпизод оставил глубокий след в их душах. Они окончательно поняли, что мир за пределами их машины стал смертельно опасным, и единственное, что их спасало, это удача и хладнокровие старого фермера. Такома осталась позади, как страшный сон, от которого они ещё долго не могли очнуться.

Джек сидел, вцепившись в приборную панель так, что пальцы свело. Он впервые в жизни столкнулся с настоящей, неприкрытой анархией, с той стороной человеческой натуры, о которой раньше только читал в книгах или видел в кино. Все его деньги, статус, образование, всё это здесь не стоило ничего. Единственной валютой была сила, решимость и полный бак бензина.

Моника находилась рядом, зажмурив глаза и закрыв уши руками. Она старалась не смотреть на ужасы, проплывающие за окном — на драки за канистру с водой, на тела, безжизненно лежащие на тротуарах, на горящие машины. Она просто молилась, шепча обрывки слов, которые помнила с детства. Каждый рык мотора пикапа, каждый резкий поворот руля отзывались в её сердце паникой. Ей казалось, что этот кошмар никогда не закончится.

Прорвавшись через Такому, они почувствовали мимолётное облегчение, которое тут же сменилось новой тревогой. Топливная стрелка снова приближалась к красной зоне.

— Последний рывок, — сказал Стоун. — Нам нужно дотянуть до Сиэтла.

Они въехали в южные пригороды — Федерал-Уэй, Де-Мойн, Си-Так. Хаос здесь достиг своего апогея. Эпицентром стал международный аэропорт Си-Так. Тысячи людей в отчаянии пытались улететь. Вся территория вокруг была забита машинами. Аэропорт уже не работал, он был превращён в гигантскую военную базу и лагерь для беженцев. Небо постоянно патрулировали военные вертолёты.

Джед включил радио, надеясь поймать хоть какие-то новости. На этот раз ему повезло больше. Сквозь помехи пробился относительно чистый сигнал крупной сиэтлской радиостанции, видимо, вещающей из центра.

— поступает неподтверждённая, но вызывающая крайнюю тревогу информация от военных спутников и разведывательных дронов, — говорил взволнованный, но старающийся сохранять спокойствие голос ведущего. — Вся территория штата Монтана накрыта аномальной зоной. Скорость распространения тумана увеличилась. Он уже полностью поглотил восточные районы Айдахо и стремительно движется на запад, пересекая горные хребты. Также зафиксировано его продвижение на юг, в Вайоминг, и на север, к канадской границе. По самым пессимистичным прогнозам военных аналитиков, в ближайшие 12–24 часа он может пересечь границу штата Вашингтон с востока. Повторяем, аномалия больше не является проблемой одного или нескольких штатов. Она выходит на национальный, если не на континентальный уровень. Информация о жертвах по-прежнему крайне противоречива, но речь, очевидно, идёт о сотнях тысяч. Власти призывают сохранять спокойствие, но…

Голос ведущего дрогнул.

— но мы все понимаем, что это почти невозможно. Берегите себя и своих близких. По последним данным, международный аэропорт Си-Так прекратил приём гражданских рейсов и полностью перешёл под контроль военных. Попытки прорваться на его территорию будут пресекаться самым жёстким образом…

— Он догоняет нас, — прошептал Джек, и его голос был едва слышен.

Лицо парня было белым как полотно. Он представил эту бесформенную, всепожирающую массу, неумолимо ползущую по земле, и холодный ужас сковал изнутри.

Моника всхлипнула, закрыв лицо руками.

— Я знаю, — глухо ответил Джед. — Поэтому мы не можем останавливаться. Ни на минуту. Каждый час на счету.

Перед этим, им все-таки удалось найти последнюю заправку в каком-то городке с видом на залив Пьюджет-Саунд. Вид на воду, серую и холодную под низким небом, придал им сил. Цель была близка.

Чем ближе они подъезжали к Сиэтлу, тем плотнее становился поток машин и людей. Но это был уже не тот хаотичный, панический исход, что они видели раньше. Теперь в нём чувствовалась обречённость. Люди двигались медленнее. Их лица были серыми от усталости и безнадёжности. Многие просто сидели в своих машинах на обочине, не пытаясь ехать дальше. Топливо кончилось, а вместе с ним и надежда.

Вся эта масса людей и машин, словно река, впадающая в мёртвое море, стекалась к одной точке — международному аэропорту Си-Так. Джед свернул на боковую дорогу, чтобы избежать основного затора, но даже здесь картина была апокалиптической.

Район аэропорта превратился в эпицентр застывшей трагедии. На подъездах к нему, на многополосных шоссе и развязках, образовались многокилометровые кладбища брошенных автомобилей. Тысячи машин стояли под разными углами, с распахнутыми дверями, некоторые — с разбитыми стёклами. Между ними, как призраки, двигались люди, волоча за собой чемоданы и детские коляски. Они шли пешком, надеясь на чудо, которое уже не могло произойти.

Территория самого аэропорта была превращена в неприступную крепость. Высокий сетчатый забор, увенчанный несколькими рядами колючей проволоки, тянулся на многие мили. По периметру через каждые сто метров стояли временные вышки с прожекторами и пулемётными гнёздами. У всех въездов были оборудованы блокпосты с бетонными блоками и бронемашинами «Страйкер». Аэропорт больше не принадлежал гражданским. Он стал военной базой и, по слухам, последним эвакуационным пунктом для остатков правительства и их семей.

— Смотрите, — указала на забор Моника.

За ним, на огромном пространстве, которое раньше было парковкой, собралась гигантская толпа. Десятки тысяч людей. Они стояли, сидели, лежали на земле, глядя на терминалы с отчаянной надеждой. Это было море человеческого горя. Солдаты на вышках и вдоль периметра молча наблюдали за ними, не вмешиваясь. Их задачей было не помогать, а сдерживать.

На взлётных полосах виднелись совсем не пассажирские «Боинги», а тяжёлые военно-транспортные самолёты C-17 «Глоубмастер» и C-5 «Гэлакси». Их огромные туши казались серыми китами, готовыми унести избранных в безопасное место. Низко над землёй барражировали вертолёты «Чинук» и «Блэк Хок». Их рёв смешивался с гулом толпы и создавал давящую, тревожную атмосферу.

Джед остановил пикап на небольшом холме, откуда открывался вид на это по-настоящему библейское зрелище.

— Они не улетят, — тихо сказал Джек.

Голос молодого человека был полностью лишён эмоций. Это была простая констатация факта.

— Уже никто никуда не улетит.

— Но они всё ещё надеются, — ответила Моника. — Надежда — это последнее, что умирает.

— Иногда она умирает вместе с тобой, — мрачно заметил старик.

Он смотрел на методичную работу военных. На то, как они проверяли машины, осматривали документы, как холодно и отстранённо они изучали толпу. Они выполняли приказ, и в их мире не было места состраданию.

— Здесь нам больше делать нечего. Только время