Беспощадный целитель. Том 7 - Константин Александрович Зайцев

— Значит, одна хорошая. Дрянные стены хуже отсутствия стен — они дают надежду.

— Философ, как дедушка Цао. Он, кстати, передавал тебе привет, сказал, что я нашла хорошего товарища, который мыслит почти как цинланец. — Она глотнула ещё и посмотрела на меня поверх кружки.

— Как я понимаю, это у него высшая похвала? — Эйра кивнула и посмотрела на меня холодным, как клинок на ночном морозе, взглядом.

— Одна из них. Когда выиграем, мы с тобой пьём вдвоём и разговариваем за дальнейшее развитие нашего союза.

— Так уверена в победе?

— Я сдохну, но не проиграю, Алекс. И ты такой же, как и я. Из всей команды я больше всего сомневалась в Лине и Алисе, но Морок показала себя такой же отмороженной, как и тот, кто по ней сохнет, но стесняется признаться. А Лина… — Эйра усмехнулась. — А Лину я пристрою в семью, у неё есть отличный потенциал, и она знает, чего хочет.

— Договорились, Ледышка. Добавь в воду треть флакона, что нам выдали. И выпей маленькими глотками.

— Иди уже.

У Лины дела шли веселее — в том смысле, в каком бывает весело человеку, которого штопали дважды за день. Она сидела на ящике, гоняла по пальцам камешек здоровой рукой и встретила меня вопросом раньше, чем я открыл рот:

— Слушай, Мертвец. А этот твой пожар… Там же полволны легло, я такого никогда не видела. Это вообще законно?

— Организаторы прислали состав, порода оказалась горючей. Считай, повезло. — Я пожал плечами с той степенью скуки, с какой рассказывают правду, в которой нечего искать. — А вот дальше везение кончилось, и это я тебе говорю как есть. Мы им пожгли вожаков и выбили координаторов. Знаешь, что бывает с большой стаей, когда у неё выбили верхушку?

— Ну… разбегается?

— Хуже. Стая без координаторов и вожаков — уже не армия, а очередь у котла, в котором кончилась похлёбка. Начинается грызня за то, кто теперь командует. Молодняк звереет первым. Я когда-то читал, что при долгих осадах такое случается. — Я кивнул на тёмные горла галерей. — Так что если до заката увидишь, как они рвут своих, — не удивляйся и не подставляйся. Взбесившаяся стая опаснее умной: умная бережёт бойцов, бешеной плевать.

— Жуть какая. — Лина подбросила камешек и поймала. — Умеешь ты успокоить, Мертвец.

— Обращайся.

— И спасибо, что принял в команду.

— Ты доказала, что мы похожи.

Прогноз был хорош тем, что обязательно сбудется. Когда на закате стая получит удар в спину от собственных мертвецов, команда увидит ровно то, о чём их предупредили, — и легенда закрепится их же устами. Егеря запишут в отчёт то, что услышат от участников, и через неделю «грызня обезглавленной стаи» станет фактом, который все всегда знали. Ложь, рассказанная скучным голосом заранее, живёт дольше правды, — этому меня учили люди, у которых от скучных историй зависели судьбы провинций.

Дэмиона я оставил напоследок. И правильно сделал, потому что с ним разговор вышел не про усталость.

Он сидел у своего поста при нише, положив руки на колени ладонями вверх, как медитирующий монах, и внимательно смотрел на них. Я присел напротив, взял его правую кисть и повернул к свету.

По тыльной стороне ладони, от запястья к костяшкам, тянулась тонкая серая жилка. Не вена. Тьма сочилась из-под кожи. Медленно, как сукровица из свежего шва, — доползала до костяшек и таяла, не решаясь идти дальше.

— Давно? — спросил я.

— С час. — Он не отвёл взгляда от ладони. — Она не рвётся. Просто… подтекает. Как будто дверь я закрыл, а щель под дверью осталась. Это плохо?

— Это счёт. — Я отпустил его руку. — Ты сегодня держал её на лезвии полдня. Она наелась работы, и ей понравилось. Теперь она будет проверять щели — не потому что хочет тебя сожрать, а потому что хочет ещё. Разница тонкая, но важная.

— И что мне делать?

— То же, что и с любым зверем, который распробовал охоту. Не запирать наглухо — иначе он взбесится. Не выпускать без команды — тогда он обнаглеет. Выгуливать. — Я поднялся. — Сегодня до заката ей ещё будет работа, так что щель можешь не трогать. А вот после мы с тобой сядем и разберёмся, что с этим делать. Я могу сказать одно, Дэмион Кросс: я готов прикрыть твою спину, потому что знаю, что ты сделаешь так же. А твою тьму мы приручим и сделаем из тебя тёмного рыцаря из сказок приграничных земель.

Он усмехнулся и негромко сказал:

— Будь аккуратнее, Алекс Доу. Подобные вещи я как-то читал в запретной секции библиотеки графа, когда гостил у матери. И пахнут они Серым Советом. Но скажу сразу: мне плевать. Благодаря тебе Элис свободна, как и я. Так что я с тобой, Мертвец, и я готов учиться твоим техникам.

Он кивнул мне и сжал кулаки так, что жилка тьмы втянулась под кожу, как змейка в нору. Почти сразу. Почти.

Это «почти» я сейчас отбросил в сторону. Займёмся этим потом. Вот только список на потом продолжает расти.

Гостя Алиса поймала за минуту до того, как его увидели остальные.

— К нам идут, — сказала она из ниши, не поворачивая головы. — Один. По верхней кромке, вдоль стыка. Идёт медленно. Хромает на правую… нет. Не хромает. Бережёт бок.

Через минуту на гребне у стыка встал Рольф фон Крампф — один, с пустыми руками, с перетянутыми рёбрами под курткой. Он остановился в пяти шагах от бруствера, как останавливаются у чужого порога, и спросил — не меня, а точку:

— Разрешите?

Лина глянула на меня. Я кивнул. Эйра даже не пошевелилась, но потом всё же кружку отставила: свободные руки в присутствии вчерашнего врага дороже вежливости.

Рольф перелез через бруствер тяжело, по-стариковски, и я мельком отметил, что рёбра ему перетягивал коновал: слишком высоко, дышать мешает, а трещину не держит. Отметил — и промолчал. Не моя забота.

Он прошёл мимо меня. Мимо Эйры. Остановился у ниши, перед Алисой, — и стало очень тихо, только внизу, в гнездовом ярусе, ворочался далёкий гул.

— Ты меня не видишь, — сказал он. Голос у него был ровный, только слишком уж ровный — так говорят заученное, чтобы не сбиться. — Я Рольф