Беспощадный целитель. Том 7 - Константин Александрович Зайцев

— Лина — тыл! Снимай с троих, гони к стене! — Я уже шёл в кольцо.

Врубаться в свалку с ходу — дурная привычка, от которой отучают первые же шрамы, поэтому я вошёл правильно. С разбегу я зашёл в спину потока, там, где твари не ждут мяса. Первую вскрыл от крестца до загривка, вторую взял за костяной воротник и развернул в третью, четвёртой достались оба когтя в горловую щель. Кольцо вокруг Рольфа лопнуло с той стороны, откуда не должно было, и твари засуетились, не получив вовремя команду. И мне хватило десяти секунд, чтобы Рольф остался относительно целым.

А потом я занялся ретранслятором.

Дирижёр сидел на уступе в добрых пятнадцати метрах и был уверен в своей недосягаемости ровно до того мгновения, когда моя рука нашла на земле обломок чужого копья. Всё произошло в доли мгновения, я даже не думал — лишь тело работало само. Подхватить, вскинуть, разворот от бедра, выдох — и свист над плато оборвался мокрым хрустом. Эффект пришёл через три удара сердца, зато весь разом. Стая, лишённая командира, рассыпалась из строя в кашу. Костоломы забуксовали, тряся своими огромными головами и не понимая, куда бежать. Волны мелочи столкнулись друг с другом, и оборона двадцать второй, получив вместо дирижированного штурма бестолковую свалку, наконец задышала снова.

Когда всё, что визжало вокруг белобрысого, легло, он стоял, качаясь, упираясь тесаком в камень, и смотрел на меня одним глазом. Второй заливала кровь из рассечённой брови.

— Ты… — выдохнул он.

— Стоять можешь?

— Стою…

— Тогда стой у стены и не мешай мне, Крампф. — Я уже разворачивался к основному потоку. — Спросить тебя за твой поступок я спрошу после турнира, а пока смотри, на что способны те, кто отличается от тебя…

Дальше была стандартная работа мясника. Небо, как я её не люблю, но знаю не хуже целительства. Лина, следуя инструкциям, экономно вырезала простейшими техниками коридор к тыловой стене и стащила туда всех живых, а я запер осевший бруствер собой, и мы держали этот проходной двор ровно столько, сколько потребовалось уцелевшим из двадцать второй, чтобы вспомнить, что у них есть руки и воля. Постепенно они выдохнули и вернулись в строй. Раз за разом в тварь влетала их техника. Давление на плато спало: волна, потеряв лидера и поняв, что на лёгкую добычу тут можно не надеяться, начала перетекать дальше по ярусу.

Уцелевшие смотрели на меня со странной смесью ужаса и надежды, в разных пропорциях на своих лицах. Что за псих, влез их спасать, рискуя потерять свою точку? Зачем этот псих пришёл? Их официальный капитан, парень с наспех перетянутым бедром, сумел выдавить «спасибо» и не сумел посмотреть в глаза. Я не стал ему помогать ни с тем, ни с другим: благодарности мне были нужны ещё меньше, чем их страх, а времени не было ни на то, ни на другое.

Перед самым отходом я поймал взгляд Рольфа и сказал то, что должно было дожить в нём до конца турнира:

— Держись до заката, Крампф. Ты мне нужен живым и здоровым — я не дерусь с полудохлыми щенками. Это крайне скучно, мне надо взять с тебя много. А за свою подругу я спрошу с тебя по полной.

— Уходим! — Я сдёрнул Лину с бруствера. — Держитесь сами, у вас снова есть точка!

Обратные триста метров дались куда тяжелее, несмотря на то, что моё ядро постоянно пополнялось. Небо, если раньше я сетовал на твой произвол, то прости. Ты дало мне лучшее оружие, о котором только может мечтать такой, как я. Ну, если не считать, конечно, моих старых возможностей и Лао Бая рядом.

Глядя на то, что к нам двигалось, мне хотелось выругаться матом. К нашей точке шёл авангард тварей. Молотоголовые твари были уменьшенной копией костоломов, что стая использовала в качестве таранов. Ублюдки были мне по пояс, с мощной защитой черепа, только куда резвее своих старших товарищей. Они шли парами, разгонялись по стенам, отталкиваясь от них, как пловцы от бортика, и били с непредсказуемых углов. Первый удар я принял в подставленное предплечье и криво порадовался, что успел напитать силой доспех духа. Без него плита смяла бы рёбра, как жестянку. Когти вошли твари под плиту снизу, в мягкое горло, и дальше мы с Линой шли, используя тактику кочевников, охотящихся на скот. Она плетью захватывала тварям ноги, сбивая их разгон и роняя со стен на середине дуги, а уже я добивал пытающихся подняться тварей. Пять пар. Шесть. На седьмой галерея кончилась, и мы вывалились к своим за минуту до основного гула, и Эйра встретила меня одним взглядом, в котором уместился весь доклад. Стена держится, все живы, и движение по второму коридору. Не успели мы отдышаться, как раздался голос Зрящей, впавшей в аналитический транс.

— Он идёт левой, — сказала Алиса из ниши, не дожидаясь вопроса. Голос дара, ровный и бесцветный. — Большой. Под ним мелочь, много. Земля дрожит от них, а не от него.

Небо, ну вот опять. Всё как по заказу. Обходной волне скормили дорогу через левую галерею ещё утром — и теперь по этой дороге, в моё узкое горло, подготовленное мной заранее, шёл малый вожак со своей свитой.

— Эйра. По моей команде гасишь стену в левом горле и уводишь всех за бруствер. Всех, значит всех. Отморозок, тебя это тоже касается. Из галереи не высовываться, глаза лучше прикрыть и не смотреть на свет, можете испортить зрение на пару дней.

— На какой свет? — начала задавать вопросы Лина, не понимая, о чём я говорю.

— На тот, который сейчас будет. — Моя ухмылка источала столько злой ярости, что она отшатнулась, а Эйра посмотрела мне в глаза, но увидела там лишь настоящего меня.

Стая с двух сторон разом. Слишком грамотно для тех, кто идёт без командира.

По фронту, на бруствер, пошёл отвлекающий накат: мелочь вперемешку с костоломами, и эти лобастые твари с разбега били плитами в ледяную стену Эйры так, что трещины расходились по льду белыми молниями быстрее, чем она успевала их заливать. Дэмион встал в самый горячий пролом и работал там один за троих: копьё с тёмной кромкой снимало костолома за костоломом точным уколом под лобную плиту, но на место каждого снятого продавливалось двое, и я видел, как у Кросса дрожат плечи от