Беспощадный целитель. Том 7 - Константин Александрович Зайцев

Я обернулся. В прямой видимости, через провал галерей, точка двадцать второй тонула: серый поток перехлёстывал через осевший бруствер, строй лопнул, кто-то уже пятился к тыловой стене, и на самой кромке этого развала, спиной к камню, огрызалась мечом одинокая белобрысая фигура.

Их прорыв — мой левый фланг. Триста метров, и волна, сожрав их точку, покатится к нашей, уже разогнавшаяся, и остановить её будет куда сложнее.

А ещё там, спиной к стене, умирал человек, которого через неделю мне полагалось убить самому…

Глава 14

Решение созрело за удар сердца, ровно за столько, за сколько и должны созревать решения, от которых зависит, кто доживёт до заката. Каждое такое решение навсегда впечатывается в сознание принимающего, и слава Небу, что я не настоящий восемнадцатилетний пацан. Мой разум уже проанализировал всё и принял решение.

По факту это выбор без выбора, о чём мало кто понимает. В отличие от остальных, мне отлично известно поведение тварей. Между нами каких-то жалких триста метров. Волна, сожравшая точку двадцать второй, докатится до нас разогнанной и ещё более злой от попробованной крови. Она пойдёт с фланга, где у меня заложен единственный козырь, который жалко тратить на разогревочный бой. Значит, гасить надо там, у соседей, пока их мясорубка не превратилась в наш трамплин. А ещё там, спиной к камню, дрался человек, чья смерть сегодня обошлась бы мне дороже его жизни: мертвец не выходит на дуэль, а без дуэли долг между нами повиснет навсегда. Он должен умереть от моей руки, ведь острый язык с лёгкостью скажет, что именно из-за меня он погиб, потому что я испугался и отдал его тварям. В целом мне, конечно, плевать, но из-за сраных клятв мне придётся нарабатывать репутацию.

Так что это было не благородство, а банальная арифметика старого царедворца.

— Эйра — точка твоя! — Я уже затягивал ремень на предплечье Лины, поверх свежей повязки. — Держите горло, в левую галерею не отступать ни на шаг, что бы ни лезло оттуда. Кросс, ты на острие, держи их как хочешь, но удержи. Морок, на тебе общий контроль ситуации. Мы с Колючкой к соседям. Снимем давление и тут же вернёмся.

— Принято. — Эйра не потратила и секунды на спор, только мгновенно оценила моё состояние и, не увидев во мне ничего, что её бы напрягло, кивнула со словами:

— Не задерживайтесь.

— Почему я? — Лина уже бежала рядом, к пролому в боковой галерее, и голос её подпрыгивал в такт шагам.

— Потому что у тебя стихия воздуха и ты самая быстрая из них. И потому что ты единственная, кроме меня, кто сейчас может легко бежать. Дэмион и Эйра в паре намного эффективнее, чем если эту связку разбить.

— Логично. — Она сглотнула. — А почему мне страшно?

— Потому что ты умная. Страх — это топливо. Работай вторым номером и держись рядом. Я обещал, что просто не будет, Колючка. — Ответом мне был едкий смешок, но важно было другое. Она была готова к бою, и ей это нравилось. Небо мне благоволит, раз моя команда состоит из таких психов, их нужно просто немного обучить до приемлемого уровня.

Галерея между точками встретила нас тварями, и твари эти были крайне разные. Изнанка вообще не любит однообразия в вопросах чужой смерти.

Понизу шёл жидкий ручеёк отставшей от волны мелочи, и его мы проходили, не сбавляя шага: я резал нижних на бегу, когти входили и выходили, как игла швеи. А вот сверху галерея жила своей жизнью. Я почуял их раньше, чем увидел, — по запаху, кислому и старому, как нежилой погреб: под сводом, вцепившись крючьями в камень, висели гроздья тварей-прыгунов, плоских, серо-каменных, неотличимых от породы, пока не шевельнутся. Эти не бегают за добычей. Эти ждут, когда добыча пробежит под ними, и падают — беззвучно, всем весом, крючьями вперёд.

— Верх! — рявкнул я, и Лина поняла с полуслова.

Острые как бритва ветряные лезвия ушли вверх веером, хлёсткими дугами, и первая гроздь осыпалась с потолка недозревшей: твари падали уже рассечёнными, шлёпаясь о камень мокрыми звёздами. Вторая гроздь успела прыгнуть — я принял одну на разворот когтей, распорол в воздухе, вторая промазала на ладонь и лопнула под каблуком Лины, третья вцепилась крючьями мне в наплечье и умерла раньше, чем начала жевать. Дрянные твари, слабые и хлипкие, но в темноте, если ты их не чуешь, именно такие и собирают самую обильную жатву среди самоуверенных.

Тридцать секунд. Сорок пять. На минуте десять мы вывалились из пролома на плато двадцать второй — прямо в развал их обороны.

Точка тонула, и теперь, вблизи, стало видно почему.

Бруствер не осел сам, его сломали, и, в пику им, сделали это не мы. В серой массе мелочи работали твари покрупнее, каких на нашем перекрёстке ещё не было: приземистые, широченные в кости, с лобовой плитой вместо морды.

В моём мире их звали костоломы, и выглядели они как угодно, важна лишь их суть. Такие твари напоминают агрессивных баранов, что с разбегу врезаются в новые ворота. Только эти, в отличие от баранов, ещё хотели убивать, поэтому им было плевать на препятствия, и они раз за разом, как живые тараны на минималках, летели в защиту — и кладка бруствера сдалась им в двух местах. Через проломы текла мелочь, а поверх этого хаоса, с уступа над плато, свистела тварь-дирижёр. И это мне не нравилось ещё больше, ведь эта мелкая, вертлявая тварь с раздутым горловым мешком сидела вне досягаемости и короткими свистами гнала стаю волнами. У этих нет мозгов, но очень чувствительная аура, которой настоящий кукловод пользуется словно ретранслятором и направляет атаки подчинённых туда, где тонко, где дрогнули защитники. Ненавижу стайных тварей, но куда больше я ненавижу тварей типа улья. Когда матка С-ранга начинает думать за всех — это серьёзная проблема и для опытных бойцов, что уж говорить о подростках.

У тыловой стены сбились в кучу трое — один без сознания, двое прикрывали, и прикрывали уже на голом упрямстве. А на левой кромке, в кольце окружения, дрался Рольф. Он работал коротким тесаком из чистой энергии и разбитым металлическим щитом, которому осталось буквально пара ударов, и земная сталь окончательно падёт перед силой разлома. Кровь заливала половину лица, и по тому, как он ставил ноги, я