Маньчжурия. Финал Второй мировой войны - Алексей Васильевич Шишов

Первоначальным планом на войну 45-го года предусматривалась десантная операция на остров Хоккайдо (и оккупация его северной части) и размещение советского гарнизона в столице побежденной страны Токио, то есть на соседнем острове Хонсю. Однако союзники-американцы отказались «удовлетворить» такие требования советского командования и выделить необходимое число десантных кораблей. В их планы не входило появление на Японских островах даже ограниченного контингента советских войск, пусть и союзных. Поэтому десантная операция на остров Хоккайдо была отменена, хотя кратчайшие морские пути вели к нему и с Сахалина, и с Курил, и из Владивостока.

Наступление советских фронтов началось, как и планировалось, ровно в полночь с 8 на 9 августа 1945 года на земле, в воздухе и на море одновременно – на огромном фронте протяженностью в 5130 километров. Первыми перешли границу разведывательные и мобильные передовые отряды – в 0.10 минут. Они действовали совместно с советскими пограничниками, хорошо знавшими на глазок «ближнее» приграничье Маньчжоу-Го.

Наступление началось без привычной артиллерийской и авиационной подготовки, что еще больше усугубило внезапность удара для японских войск в приграничье Маньчжурии. Главные силы всех трех фронтов перешли в наступление в 4.30, то есть перед самым рассветом 9-го числа. Наступали по всем известным и малоизвестным дорогам, которых не было на штабных картах.

Проводниками служили, как правило, пограничники, которые за время службы хорошо изучили приграничную полосу. Все схватки на линии государственной границы носили ожесточенный и быстротечный характер. Японская погранслужба была ошеломлена силой ударов обрушившихся на нее советских пограничников. Действия Краснознаменного Даурского, Нерчинско-Заводского, Шилкинского и Джалиндинского пограничных отрядов поддерживались с воздуха крылатыми машинами 3-го легкого бомбардировочного полка.

Пограничники Забайкалья в первый день начавшейся Советско-японской войны 1945 года внесли свою лепту в будущую победу. Они ликвидировали в пограничной полосе Маньчжоу-Го 5 пограничных полицейских отрядов, 4 опорных пункта, 6 районных и 38 малых пограничных полицейских отрядов, 3 пограничных поста и 27 вооруженных войсковых групп противника.

Благодаря высокой выучке пограничников, личному мужеству и большому напряжению сил бои на границе не затягивались. Так, пограничники Даурского отряда 9 августа внезапной атакой захватили на противоположном берегу реки Аргунь пост с гарнизоном в 30 человек. Менее часа шел бой за кордон Сопредельный, который был укреплен двумя дотами и пулеметными ячейками. Было уничтожено более 30 японских солдат, остальные спаслись бегством. Потерь пограничники при этом не понесли.

Ровно в полночь пересекли государственную границу 76 советских бомбардировщиков Ил–4 из состава 19-го дальнебомбардировочного авиационного корпуса. Через полтора часа они нанесли бомбовый удар по крупным японским гарнизонам в городах Чанчунь (там находился штаб Квантунской армии) и Харбин. Оба города являлись крупными транспортными узлами с развитой тыловой инфраструктурой.

Авиация Тихоокеанского флота, заходя со стороны моря (то есть со стороны восходящего солнца), подвергла бомбардировке северокорейские порты Юки, Расин и Сейсин. Удар наносился только по выявленным военным объектам, прежде всего по портовым сооружениям и аэродромам. Разрушение их не позволяло перебрасывать сюда, в приграничье, по морю и воздуху подкрепления из той части японской Корейской армии, которая дислоцировалась южнее. Переброска войск оттуда по шоссе, которое тянулось на север по гористому берегу Японского моря, была затруднительна.

Внезапность согласованного удара силами трех фронтов, действия советской авиации в первый же день наступления, 9 августа, лишили командование Квантунской армии отлаженной системы управления японскими войсками «на передовой». Радио оказалось не самым надежным средством связи. Теперь о согласованности их действий в Маньчжурии речь, как и о каких-то маневрах войсками, уже не шла.

Укрепрайоны, создаваемые многими годами, хорошо вооруженные, один за другим оказывались прорванными, блокированными и уничтожаемыми. То есть, они, как таковые, не стали трудноодолимым препятствием на пути наступающих советских фронтов. Тем более, что многие из них можно было, наступая, обойти. Результаты первых дней операции показали, что вся систем фортификационной защиты пограничной зоны экзамена на прочность не выдержала.

Командующему Квантунской армией генералу Отодзо Ямаде и начальнику его штаба генерал-лейтенанту Хата Хипосабуро было о чем «печалиться» над штабной секретной картой театра военных действий в первый же день войны. Картина обстановки менялась не с каждым днем, а с каждым часом по мере продвижения вперед советских войск. Да и к тому же событийной информации в штаб Ямады, который находился в Чаньчуне (Синьцзине), с каждым днем поступало все меньше и меньше: источники ее ликвидировались в ходе наступления советских войск. Для доставки донесений и приказов авиация не использовалась.

В Токио о Квантунской армии, которая оказалась под ударом трех советских фронтов, не забывали ни на час, хотя при этом терялось чувство реальности. В тот же день 9 августа в штаб генерала Отодзо Ямады шифрованной радиотелеграммой поступил приказ императора Хирохито, который потребовал вести упорную оборону в районах, занимаемых японскими войсками и одновременно готовить в качестве ответного контрудара «операции большого масштаба».

Последнее свидетельствовало о том, что в Императорском Генеральном штабе реалиями быстро меняющейся обстановки не владели. Ударные силы Забайкальского фронта так быстро наступали, что японские штабисты не успевали отслеживать их путь и достигнутые рубежи на карте Маньчжоу-Го. Поэтому многие приказы, исходившие из штаба Квантунской армии, или запаздывали, или приходили «на пустое место», где отступающих японских войск уже не было. Такая неразбериха с каждым днем только усиливалась, а потом стала просто неодолимой.

На следующий день, 10 августа, из Токио в штаб Квантунской армии по радиосвязи шифровкой пришел новый приказ Императорской Ставки. Он содержал в себе указания действовать в соответствии с предварительным планом общих операций в случае войны с СССР, который был разработан весной того же 1945 года. Приказ предусматривал упорное сопротивление японских войск действиям Красной Армии в пограничных районах, необходимость задержать наступающие советские войска на линии хребет Ляолинь – Бэйаньчжень – Мэгень и по восточным скатам хребта Большой Хинган.

И только в случае резкого усиления натиска Красной Армии и большого превосходства ее сил командованию Квантунской армии разрешалось отступить из приграничья, но не далее линии Синьцзинь (Чанчунь) – Тумынь и Чанчунь – Дайрен, предохраняя тем самым территорию Кореи с ее портами.

Однако и тот и другой приказы из императорской Ставки, с одной стороны, запоздали, а с другой стороны – исполнить их у генерала Ямады с его штабом уже не было возможностей и сил. Фронты Квантунской армии «трещали по швам» так, что «латать дыры» в них оказывалось нечем и некому. Гарнизоны прорванных укрепрайонов держались из последних сил, а для ввода в бой войск второй полосы обороны, где находились главные