Маньчжурия. Финал Второй мировой войны - Алексей Васильевич Шишов

войны приобрела «гарантии» последующих успехов: она, развивая начатое дело, глубоко вклинилась в сопредельную территорию Маньчжоу-Го. Передовые отряды «разорвали» систему связей и взаимодействия противостоящей группировки японских войск.

«Бой за станцию Якеши был коротким. Японский арьергард под натиском 275-й стрелковой дивизии поспешно отошел, а трехреченские белоказаки сдались без боя и принесли 30 боевых знамен, хранившихся у них со времен старой русской армии. Среди этих знамен оказался и георгиевский штандарт, полученный 1-м Читинским полком Забайкальского казачьего войска, отличившимся в боях с японцами в войне 1904–1905 годов…»

12-я воздушная армия весь день наносила массированные бомбовые удары по железнодорожным узлам – Халун-Аршан, Солунь, Хайлар и крупным станциям. Уничтожались подвижной состав, станционная инфраструтура, склады. Так противник лишился возможности переброски резервов по железной дороге, а с автотранспортом у японцев было «негусто».

Японская авиация противодействия не оказывала. Но так было только в воздухе. Командование противника в первый же день операции потеряло нити управления войсками, и поэтому организованное сопротивление наступавшим советским войскам оказывалось далеко не везде, где оно ожидалось и где японцы такую возможность имели. Но бои местного значения, чаще скоротечные, завязывались там, где японцы имели заставы и гарнизоны.

Несомненные успехи в день 9 августа заложили, несомненно, победное начало Маньчжурской стратегической наступательной операции на полосе Забайкальского фронта, на его правом фланге. Сразу напрашивается вопрос: как императорский генералитет относился к такому старту Советско-японской войны 1945 года? Был ли он ожидаем им, или нет? Видели ли японские генералы, преисполненные самурайского духа, в первых поражениях на земле Маньчжоу-Го финал Второй мировой войны?

На допросах японские генералы, хотя и бравировали, но все же отличались известной откровенностью, когда их о том спрашивали. Показательны в этом отношении материалы допроса заместителя начальника штаба Квантунской армии генерал-майора Мацумура Томокацу. На вопрос, как армейский генералитет и офицеры отнеслись к объявлению Советским Союзом войны его стране, он ответил так:

«Мы – военные и поэтому должны были воевать, раз началась война. Возможность выступления СССР на стороне его союзников нами вполне допускалась. Мы знали, что наших сил для того, чтобы противостоять Советскому Союзу в Маньчжурии, недостаточно, но у нас были силы, чтобы удержать район Кореи по крайней мере в течение двух лет, если бы японское командование не было вынуждено передать эти силы метрополии для отражения предполагавшегося вторжения.

После победы над Англией и Америкой, в которую мы верили, мы полагали, что можно будет, использовав корейский плацдарм, предпринять наступление против Красной Армии и вернуть себе всю Маньчжурию. И я, и все другие известные мне генералы и офицеры считали, что в этой войне мы не потерпим поражения, и что она лишь затянется на несколько лет. Капитуляция же есть признание поражения. Я считаю, что мы не потерпели бы поражения, если бы император не отдал приказа сложить оружие».

Таких суждений придерживался не только один Мацумура Томокацу. Он и подобные ему генералы самурайской закалки отменно знали, да и сами были творцами ожесточения в Войне на Тихом океане, будь то острова Филиппин, Бирма или японская Окинава. Но микадо Хирохито такой воинственности, желания сражаться до последнего солдата не испытывал. Он хотел сохранить империю даже в случае ее военного краха.

Успех на правом фланге наступающих забайкальцев был вполне ожидаемым. Однако на левом фланге Забайкальского фронта уже в первый день войны завязались ожесточенные бои в районе Хайларского укрепленного района, который японцы обустраивали более десяти лет, начиная с 1934 года. Центром укрепрайона являлся приграничный город и железнодорожная станция Хайлар, венчавшая собой путь из Маньчжурии в Забайкалье.

В условиях бездорожья, августовской жары и безводья наступавшие последние пятнадцать километров до города Хайлара двигались по шпалам уже основательно подзаброшенной в приграничье КВЖД. Справа и слева от путей бездорожье сдерживало даже бронетехнику. На дальних подступах к городу сразу же начались бои.

Хайлар, возникший, как город, на слиянии рек Иминьгол и Хайлархэ, располагается по обеим сторонам Китайско-Восточной железной дороги (КВЖД). Собой он как бы прикрывает прямой путь к стольному граду Северного Китая (Маньчжурии) Харбину. Поэтому совсем неудивительно, что Хайлар, стоящий на границе, был укреплен японцами так, как никакой другой маньчжурский город в приграничье.

В исторической литературе, воспоминаниях участников тех боев, различного рода документах Хайларский укрепленный район часто называется маньчжурской крепостью Хайлар или Хайларской крепостью. И такое не случайно. При этом не следует забывать, что частью этой крепости являлись соседние железнодорожные станции Маньчжурия и Чжалайнор, тоже являвшиеся укрепрайонами, находившиеся в одной связке с Хайларом.

Сам укрепленный район состоял из трех узлов сопротивления и нескольких опорных пунктов, в которых имелись 116 дотов, 20 дзотов, 67 бронеколпаков, развитая система траншей, бетонированные подземные ходы сообщения на глубине до 20 метров и различного рода инженерные заграждения. Фактически это был подземный город, хорошо обеспеченный различными запасами, имевший даже собственную швейную фабрику и способный долго держаться в осаде.

Обороняли Хайларский укрепленный район части японской 119-й пехотной дивизии и смешанная бригада. Основой опоры японцев под Хайларом, как и в прочих укрепрайонах, являлись железобетонные доты, изрыгавшие пулеметный огонь и имевшие надежные подземные убежища для своих людей. Гарнизону Хайларской крепости предписывалось обороняться до последнего солдата.

На этом участке наступала советская 36-я армия генерал-лейтенанта А.А. Лучинского. Первое «знакомство» с маньчжурской крепостью «Хайлар» в воспоминаниях участников тех боев описывается так, как это сделал Георгий Княжев, служивший в 205-й танковой бригаде:

«Мы почему-то не обратили внимания, что на трассе стояли колья или столбики какие-то. Когда танк подходил к этому колу или столбу, в это время – огонь. Или по бензобаку, или по ходовой части, значит, сразу слетают гусеницы. Нашим танкам ни вперед, ни назад не двинуться. Тут мы и застопорились, а японцы бьют нас прямой наводкой, заранее, гады, пристрелялись».

Войска 36-й армии, не задерживаясь в наступательном порыве, с утра 10 августа ее части блокировали Хайларский укрепленный район и повели упорные бои за его ликвидацию. Японские доты имели здесь 3–4-метровые стены, часто имели между собой огневую связь и были хорошо укрыты в сопках. Система жизнеобеспечения в них и необходимые запасы позволяла долгое время держать круговую оборону.

Доты не брались лобовым штурмом, а последовательно один за другим подрывались бойцами штурмовых групп, что требовало тщательной подготовки атаки. Хайларский укрепленный района стал «рушиться» на глазах после того, как сюда подтянулись артиллерийские резервы, в том числе гаубичный полк большой мощности. Орудия при этом стреляли прямой наводкой. Участник боев в укрепрайоне артиллерист Михаил Юринский рассказывает о