Русь Волынская до конца XIV столетия - Александр Михайлович Андрияшев

найти противников Даниилу и находят их в изобилии. Конечно, большинство из них не рискнуло бы бороться с Даниилом, если бы не имело для себя готовой почвы в самом Галиче. То, что галичане присягнули Даниилу сейчас, после смерти Романа, и потом призывали его, не противоречит общему характеру их взаимных отношений, потому что в первом случае за Даниилом стоял король венгерский, оставивший в Галиче часть своего войска для защиты Романовичей: «…и за то не смеша галичане ничтоже створити»[615], – говорит летописец. Призывали его они два раза, и оба раза – когда им приходилось очень плохо; в первый раз – от Ольговичей[616], начавших уже слишком круто, по-романовски, обращаться с ними, а в другой раз – против Мстислава Мстиславича[617]; при этом, приглашая его добровольно, они тем самим ставили его как бы в некоторую зависимость от себя. Первая половина жизни Даниила наполнена борьбой за Галич, борьбой с постоянно вновь появляющимися на него претендентами.

После занятия Романом галицкого стола история Волыни затемняется. Неизвестно, сидел ли во Владимире в это время кто-нибудь из князей – родственников Романа или он управлял им через наместников, но Владимир всегда был вполне предан Роману, и в летописи нет и тени каких-либо неудовольстий между ними. Из остальных волынских уделов только земля Берестейская принадлежала Роману, и там княжил какой-то подручный князь, имени которого мы не знаем (может быть, известный Василько Ярополчич Дрогичинский), умерший в 1209 году[618].

В прочих частях Волыни сидели другие Изяславичи: в Западной Волыни – двоюродные братья Даниила, Всеволодовичи – Александр в Бельзе и Всеволод в Червене, а в Восточной – двоюродные дяди, Ярославичи – Ингварь в Луцке и Мстислав Немой в Пересопнице[619].

Главный источник наш, Галицко-Волынская летопись, занимается почти исключительно судьбой одного только Даниила. «Начнем же сказати, – говорит летописец, – бесчисленныя рати, и великыя труды, и частыя воины, и многия крамолы, и частая востания, и многия мятежи, из млада бо не бы има покоя»[620]. О других Изяславичах летописец говорит только вскользь, при случае.

Как мы уже выше сказали, положение Романовичей, несмотря на поддержку венгров, было в высшей степени шатко, и действительно, вскоре княгиня-мать с детьми принуждена была оставить Галич, так как с разных сторон все грознее наступали враги: Рюрик сбросил клобук и с большим войском пытался взять Галич, а Владислав Ласконогий угрожал Владимиру. Только благодаря помощи короля венгерского удалось княгине безопасно добраться и водвориться во Владимире. В это время являются новые враги: Игоревичи Черниговские, сыновья Игоря Святославича, героя «Слова о полку Игореве» – враги тем более опасные, что, кроме чрезвычайной энергичности и неразборчивости в выборе средств, они обладали и военными талантами и значительными силами и даже правами на Галич, правда, по женской линии[621]. Владимир и Роман Игоревичи были в войске Рюрика Ростиславича, когда к ним явились послы галичан и пригласили их в Галич; впоследствии к ним прибыли еще 2 брата – Святослав и Ростислав.

Легко овладели Игоревичи одной половиной наследия Романа, естественно было ожидать, что они постараются завладеть и другой. Действительно, вскоре после ухода венгров Владимир Игоревич прислал во Владимир какого-то попа с требованием выдать Романовичей и принять к себе князем брата его, Святослава. Когда посланец заявил об этом требовании Игоревичей на вече, в городе поднялось страшное волнение. Хотели убить попа. Но и во Владимире в это время оказалась немалая партия, по всему видно, боярская (во главе ее стояли какие-то Мьстьбог, Мончюк и Микифор[622]), шедшая по следам галицкого боярства и желавшая посредством перемены князя расширить свои права. Движение в городе приняло вскоре такие размеры и такой зловещий для Романовичей характер, что княгиня-мать сочла более безопасным для себя и для детей оставить город. Ночью с детьми и несколькими приближенными лицами она выбралась из города и убежала в Польшу, к так много обязанному ее мужу Лешку Белому. Лешко принял беглецов очень радушно. С общего согласия решено было Даниила отослать к королю в Венгрию, где тот и оставался несколько лет, Василько же с матерью поселились у Лешка.

После бегства княгини с детьми из Владимира боярская партия осилила, и в город был призван Святослав Игоревич. Все Изяславичи, тихо жившие в своих уделах и не вмешивавшиеся в эти усобицы, оказались в очень неприятном положении: между ними, на главном столе, вдруг очутился князь из всегда враждебной им линии, князь энергичный и с весьма сильной поддержкой извне. Естественно было, конечно, предполагать, что, завладев главным уделом в стране, он не замедлит прибрать к своим рукам и остальные. Опасность была общая; необходимо было и действовать общими силами. Серьезная опасность также грозила и соседним полякам, так как если бы вся Волынь попала в руки Игоревичей, то тогда в руках одного рода сосредоточилась бы вся Южная Русь: земли Галицкая, Волынская, Киевская[623] и Черниговская. Таким образом, связанные общей опасностью князья Александр Бельзский, Ингварь Луцкий и Мстислав Пересопницкий соединились с Лешком и Конрадом Мазовецким и осадили Владимир. Во главе ополчения стоял Александр Всеволодович, и в городе опять поднялось волнение; приверженцы Романовичей одержали верх и открыли ворота союзникам. «Се есть сыновець Романови»[624], – говорили они; для них это казалось лучшей рекомендацией нового князя. Но несчастный, не предвиденный Александром случай подорвал доверие к нему народа. Едва только жители отворили перед союзниками ворота, как поляки хлынули в город и начали грабить и убивать жителей, «и поплениша град весь»[625], только соборная церковь Св. Богородицы, дверей которой поляки не были в состоянии выломать, уцелела от разграбления. Князья Лешко и Конрад едва успели приостановить грабеж. Жители поняли это несчастное происшествие так, что оно произошло не без ведома Александра, и очень жалели, что впустили ляхов в город. «Аще не был бы сродник их с ними Александр, то не перешли быша ни Буга»[626], – говорили они.

Отношения владимирцев к их князю сделались так натянуты, что вскоре после ухода Лешка и Конрада, взявших с собой Святослава Игоревича, Александр должен был удалиться, и во Владимире начал княжить Ингварь Ярославич Луцкий; но и он недолго усидел здесь, так как он также был в числе князей, допустивших, как думали горожане, разграбить их город. Во Владимире опять сел Александр Всеволодович и на этот раз прокняжил здесь несколько лет[627].

Князь Роман Мстиславич Галичский сажает на великом княжении в